Кёрста не брила подмышки, не сидела с маской из клубники на лице, и не поправляла чулок. Что неловкого может быть в приготовлении ужина?! Несколько снисходительно Линк пояснил:
— Она же кёрста! — он заглянул мне в глаза и догадавшись, что я ни черта не понимаю, пояснил — Это унизительно. Ну, когда кёрста работает — это унизительно.
— Подожди, кёрста готовила ужин себе, это унизительно?!
— Конечно. У кёрсты должны быть слуги.
— А если у нее нет слуг или не хватает денег?
— Настоящая кёрста не будет работать на людях.
Пожалуй, больше всего меня потряс даже не ответ, а легкая снисходительность в голосе Линка, с которой он объяснял мне эти прописные истины.
Ему всего двенадцать лет, и он уже совершенно точно знает, что прилично кёрсте, а что нет. Даже живя в условиях нищеты и видя, как работает мать он впитал в себя пренебрежение к работающей женщине. При этом, странным образом, продолжая любить маму и жалея ее. Эти отношения сильно напоминали мне романы о викторианской Англии. Именно там цвело махровым цветом дикое ханжество.
Однако, любой человек идущий против системы, подвергался остракизму.
Мне надо было все хорошенько обдумать, но самый главный вывод я уже сделала — дорого это будет или нет, но я должна найти для нас всех женщину, которая научит хорошим манерам. Пусть, с моей точки зрения, эти манеры — чистый бред, но с волками жить — по волчьи выть. Я не собиралась растить из детей революционеров и изгоев.
Конечно, я очень постараюсь привить им мысль о том, что труд не может быть постыдным, но считаться с принятыми здесь нормами нам придется всем.
Сейчас эти мысли, абсолютно правильные, в общем-то, вызывали у меня только раздражение и внутренний протест. Мне была крайне неприятна двойственная оценка места женщины в обществе, и я успокаивала себя тем, что изо всех сил постараюсь найти свою нишу в этом мире. Хотя бы для того, чтобы проложить дорогу детям, не ставя нашу маленькую семью на путь вечных конфликтов с социумом. Боюсь, что самой смириться со всем этим мне будет сложнее, чем детям.
Сразу после завтрака, отправив Линка посидеть с Эжен, я несколько неуклюже извинилась перед кёрстой Фронг и завела с ней разговор о том, что так сильно волновало меня.
— Кёрста Фронг, к сожалению, я понимаю, что и мои манеры, и манеры детей далеки от совершенства. Просто так сложилось, что мы не получили уроков правильного поведения в семье. Я очень боюсь, что не смогу дать детям то, что им положено праву рождения — место в обществе.
