Села сзади. Рядом… С детским креслом.
Он успел купить его для Сафи. У меня сердце сжалось. Стало невыносимо стыдно.
Хорошее. Дорогое. Я себе такое позволить, конечно же, не могу.
Меня с головой затянуло в обстоятельства, которые я еще недавно считала мечтой. Только сейчас ехать страшно.
Я уделяю все свое внимание дочери, а от ее отца получаю только жгущие взгляды в зеркале заднего вида.
Наедине будет иначе. Грубо. Наотмашь.
Пережитый стресс вперемешку с предстоящим заставляют зубы стучать друг о друга.
Не будь на улице по-летнему жарко, я бы может даже попросила включить обогрев. В этой машине, я уверена, его можно устроить в любой точке.
Но я прошу только сделать что-то с направленным на Сафи обдувом. Слова «может простыть» застревают в горле.
— Ты же знаешь, что нельзя на дорогу выходить, Сафи… — Говорю дочке тихо, настойчиво ловя детский взгляд. Она в ответ сводит бровки домиком. Вздыхает.
Конечно, она все знает. Только опасности не чувствует.
— Да, мамуль, но там же Айдар был… Его надо было в гости пригласить…
Вздыхаю.
Не могу с ней разговаривать сейчас. Поэтому просто даю руку, с которой она играется."
"Спрашивает что-то у Айдара, он отвечает вполне спокойно.
— А давно ты к нам из Италии приехал?
— Недавно.
— А ты к нам с анне или у тебя тут другие детки есть?
— По работе. Ну и к вам…
Непроизвольно кривлю губы.
Как же… По работе…
Тоже ребенку своему врешь, Салманов. Тоже врешь.
Молчу об этом, вскидывая взгляд в зеркало заднего вида. Встречаюсь с глазами мужа.
Молниями бьет. Тушуюсь. Опускаю.
Чтобы обвинять, нужно быть сильной. Эту истину я тоже усвоила.
Слава Аллаху, мы едем в нашу с Сафиком квартиру. Напрямую я не спрашивала, но поначалу волновалась. А вдруг в другое место? Вдруг снова в ту гостиницу?
Не хочу там видеть своего ребенка…
Морщусь и мотаю головой. Отворачиваюсь к окну.
Айдар выходит первым, я начинаю отстегивать ремни. Сафие заснула. Даже не знаю, будить ее или…
Прижимаюсь ладонью к плечику, когда с ее стороны открывается дверь.
Айдар мажет по мне взглядом и командует:
— Не буди. Я занесу.
Одергиваю от своего ребенка пальцы, как по приказу. Слежу, как берет на руки.
Сафи — мягкая и сонная — выглядит совсем беззащитной. Доверчиво прижимается. Я чувствую себя гадкой мачехой, а не мамой. Уже сто миллионов раз пожалела о своей лжи.
Сначала бегу перед ними, чтобы открыть дверь в подъезд. Потом — за. В лифте жму на пятый, Айдару даже не приходится приказывать.
