Они сжимают, разворачивают, сверток летит на пол…
— Тиш-тиш-тиш, султанша моего сердца, — в лицо бьет отчетливый запах алкоголя. Чужие пальцы тут же ныряют под футболку и гладят голую кожу.
Я переживаю сразу и облегчение и возмущение.
Это Леша. Он тянет меня ближе. Прямо-таки обнимает. Подается к лицу.
Я животом чувствую его возмущение, а еще как пальцы ползут по спине. Накрывают лопатки. Гладят и давят вперед.
— Эй, Леш… — Упираюсь к грудную клетку парня и пытаюсь тормозить.
Я раньше никогда его таким не видела.
Он не пьян в стельку, но ощутимо. Видно, что дерзкий. Чувствуется, что границы дозволенного смазаны.
Это все место. Его настроение. Хмель.
Я вскидываю взгляд и вижу, все ту же девушку. Она оперлась о перилла. На нас смотрит.
Леша тем временем подается к моему уху. Прижимается. Я дергаюсь, давит в себя сильнее.
— Рыбка моя золотая ко мне приплыла, да?
Нет. Вообще не к тебе.
Вижу, как у девушки кривятся губы. Ей неприятно то, что сейчас происходит. И мне неприятно.
Видимо, у нас с Лешей разные представления о чувствах, ухаживаниях, позволенном и запретном.
В городе он один, в городке — другой.
Осознание делает больно, но это уже не впервые. Я давно запретила себе возлагать на мужчин чрезмерные надежды. Это только у меня в голове их слова значат что-то, кроме самих слов. Взять хотя бы моего отца, Митю, Наума, вот теперь Лешу…
— Тебя наверху ждут, — киваю ему на балкончик. Он пытается поцеловать в шею, запрокидываю голову и сильно толкаю.
— Да похуй. Тебя хочу.
Сама не знаю, почему улыбаюсь.
Не потому, что смешно. Гадко скорее.
Толкаю Лешу увереннее. Снимаю с себя руки и приседаю за пакетом.
Слава Аллаху, не пропал.
Выровнявшись, несколько секунд смотрю в почти не различимые за расширенными зрачками радужки.
У Леши добрые глаза, и он хороший человек, я уверена. Наверное, сама отчасти виновата, что вот так… Наверное, рассматривать варианты нормально, когда одна динамит… Наверное, просто сложно быть честными друг с другом. Я с ним тоже не до конца.
— Всего доброго, Леш, — вымучиваю улыбку, снова прижимаю пакет к груди и разворачиваюсь.
Облегченно выдыхаю, оказавшись на улице. Жаль, но облегчение длится короткий момент. А потом опять наваливается.
Что за жизнь-то такая…
Что за жизнь…
— Девушка, — оглядываюсь, реагируя на оклик. Это один из впустивших меня охранников.
Хмурюсь, ускоряюсь, в горле сохнет. А он улыбается.
— Как-то вы быстро. Еще приезжайте…
Подмаргивает, а я по-свински оставляю пожелание без ответа.
