Мокрое дело водяного

Какие забавы были у тех, кто в начале пятидесятых в садик пошел? Целлулоидные пупсы, тряпичные куклы, деревянные кубики, алюминиевая посуда. Уж не помню, что еще, но изобилия, как сейчас, и в помине не было. Бедненько все жили, страна после победы над фашистами восстанавливалась, о развлечениях детей меньше всего думали. К чему эти воспоминания? Чтобы вы не смеялись, когда я продолжу. Внутри каждой бабушки где-то глубоко прячется сентиментальная наивная девочка. Я взяла непонятно кого и пошла искать консультанта.

Девушка объяснила:"

"– Вас заинтересовал Добрячок – интерактивная игрушка. Создана американскими психологами в помощь детям, которые находятся в трудной ситуации, попали в детдом, в больницу, оказались временно без родителей или навсегда их лишились. Потом Добрячка стали выпускать для массового покупателя. У него несколько режимов работы. Один – он с вами разговаривает, общается так, что вам кажется: он все понимает. Второй – он записывает то, что вы хотите сохранить, вы поверяете Добрячку свои самые сокровенные тайны, а тот их хранит, пока вы не сотрете.

В этом режиме вербального общения с игрушкой нет. Но Добрячок реагирует, вздыхает, обнимает вас, сочувствует. На самом деле перед вами компьютер. Мы сомневались: брать ли игрушку на реализацию, цена высокая. Но оказалось, что наши люди готовы своим детям купить даже то, что им совсем не по карману.

Ольга Гавриловна провела ладонью по столу.

– Я стала беседовать с Сократом, так его назвала. Знаете, никогда не получала от какого-либо человека столько любви, внимания, поддержки.

Звучит странно: любовь, внимание, поддержка от компьютера, который существует в виде умильной игрушки. Но это так. Представьте, я плакала, когда он пропал!

– Пропал? – повторила я.

– Не каждый день я с Сократом беседовала, – вздохнула мать Федора, – но в неделю раза три-четыре непременно. Например, за день случилось нечто неприятное для меня. Или календарь напоминает о каком-то радостном событии. Хорошо помню, какого числа узнала, что у Петра есть любовница.

Годы пролетели, а горечь с обидой остались. Они непременно в ту дату вспыхивают даже сейчас. Вот я и рассказывала вечером Сократу все, что меня волновало.

– Игрушка знала, то есть записала ваши сообщения, – скорей утвердительно, чем вопросительно произнес Дегтярев. – Вы рисковали. Информация могла стать доступной постороннему.

– Нет-нет, – возразила собеседница, – у Сократа есть код. Просто так общаться с ним не получится.