Молчание матерей

Ордуньо направился к своему столу за телефоном, а Луна, увидев в переговорной Элену, зашла к ней.

– Не забудьте про Кроху. Если он объявится, я бы его забрала. Он мне нравился.

– Я скажу, чтобы расспросили соседей. Может, его взял кто-то из них.

– У него лапка больная, он немного хромает, но такой милый.

Вдруг Луна замерла. Элена догадалась, что ее внимание привлекли фотографии. Некоторые из них были очень страшными: трупы матерей, распоротый живот Эскартина, эмбрион, брошенный у ног Даниэля Мериды. Луна медленно подошла к стене со снимками.

За привычным шумом мадридских улиц, за повседневной суетой горожан, за смехом и звоном бокалов на террасах скрывался кошмар. Ад, подобный тому, что они обнаружили на ферме Лас-Суэртес-Вьехас. Элена испугалась за Луну: вдруг, увидев такое, девушка уже не сможет восстановиться, не сумеет вернуться к нормальной жизни?

– Лучше вам не смотреть…

Луна перевела взгляд на Элену:

– Это он! Тот старый козел, который трахал Монику.

Луна повернулась к Элене спиной и решительно сорвала со стекла фотографию, висевшую немного в стороне.

На ней был изображен мужчина лет шестидесяти пяти, лысый, хорошо одетый, но явно измученный постоянными переработками, с морщинистым лицом.

– Абсолютно. Разве я могу забыть рожу этого старого пидора?

И Луна передала Элене фото судьи Бельтрана из Национальной судебной коллегии, который использовал Бласа Герини, чтобы отправить за решетку банду наркоторговцев.

– Моника Суза? Нет, я такой не знаю.

– Вы могли знать ее как Карлоса Сузу.

Судья Бельтран вскочил, словно подброшенный пружиной. На секунду Сарате показалось, что он выгонит их с Эленой, но судья всего лишь решил закрыть дверь, оставленную приоткрытой, возможно, с целью намекнуть посетителям, что времени у него в обрез. Теперь Бельтрану вдруг потребовалась приватность. Он не вернулся за стол, а убрал с английского кресла кипу отчетов и опустился в него.

Элена поискала в телефоне фотографию Моники; выбрала одну из тех, которые сделала в сарае бригада криминалистов: труп с распоротым животом, примотанный скотчем к ржавой койке.

Сарате внимательно следил за выражением лица судьи, пытаясь понять, что за человек перед ними. Но Бельтран смотрел на жуткую фотографию, как на пейзаж: он привык к отчетам о вскрытии, кровь и смерть не поражали его так, как других.

Судья вернул телефон Элене и закинул ногу на ногу.

– Это мы и пытаемся выяснить. По правде говоря, мы пока мало знаем о Монике.