Молчание матерей

Рейес слегка потянула Ордуньо за рукав куртки и умоляюще посмотрела на него. Почувствовав аромат ее духов, он понял: протестовать бесполезно. В итоге он все равно потащится с ней на этот скучный праздник.

Сесилия держала в руках пластинку Джелли Ролл Мортона. На обложке – немного размытая фотография: на стуле сидит мужчина, другие стоят вокруг него; все они в костюмах. Элене не хотелось давить на Сесилию. Их с Гильермо история постепенно обретала ясность.

– Как долго вы были женаты?

– Семь лет… Но в последние три года почти не виделись.

Со второго этажа спустился Сарате. Он осмотрел кабинет, но не нашел там вещей Гильермо. Словно тот был призраком, на чье присутствие в доме намекали лишь старые фотографии.

– Сесилия, компьютером в кабинете пользовались вы? Жесткий диск пуст.

– Нет, у меня ноутбук. Это был компьютер Гилье.

– Что произошло за последние три года? Вы собирались разойтись? – Элена хотела вернуть Сесилию к рассказу об отношениях с убитым.

– Не знаю… – Взгляд Сесилии затуманился.

 – Честно говоря, мне кажется, я не очень хорошо понимала Гилье. Работа изменила его. Иногда он приезжал, и мы чувствовали себя чужими людьми. Разговор не клеился. Он сидел в этой комнате, слушал пластинки, читал, а наутро, когда я просыпалась, его уже не было.

– В чем состояла его работа?

– Он никогда об этом не рассказывал. Вроде бы он действовал под прикрытием. Я знаю только, что он жил в Мадриде и что это было опасно. Если бы его раскрыли, с ним расправились бы. Поначалу я расспрашивала его, надеялась выяснить хоть что-то.

А потом… потом перестала.

Элена и Сарате переглянулись. Наконец-то из фрагментов пазла начал складываться истинный портрет Гильермо Эскартина. Их коллега, полицейский, который отрекся от собственной жизни ради одной из самых сложных задач: внедриться в преступную среду и получить доказательства чьей-то виновности.

– Постарайтесь вспомнить. Наверняка он хоть что-то говорил о том, чем занимается.

– Нет, клянусь вам. Он обещал, что это ненадолго.

Сказал, на шесть месяцев. Но шесть месяцев превратились в год, потом в два. На третий год он перестал приезжать ко мне каждый месяц. Говорил, что ситуация осложнилась и ездить в Сарагосу опасно. Но я догадывалась, что дело не только в этом. Он изменился, стал другим человеком. Просто больше не хотел меня видеть.

– Как вы думаете, он мог принимать наркотики?

– Он сильно похудел, не следил за собой, но говорил, что это для маскировки.