Молчание матерей

Он сразу увидел Дели: она, съежившись, сидела в закутке, который, судя по трубам на стене, раньше служил туалетом. Дели поднесла зажигалку к куску фольги, и пламя выхватило из темноты ее потерянное лицо. Наркотический транс саваном окутывал девушку, стирая ее красоту. На ней была старая футболка; возможно, в ней она и ушла из тюрьмы. Ниже пояса Дели была голой. Ордуньо огляделся: на полу дремало несколько человек, какой-то беззубый мужчина рылся в бумажнике, наверняка краденом. Кому-то из них, а может, охранникам-африканцам Дели предложила свое тело в обмен на героин.

– Дели, я Ордуньо. Парень Марины, вы с ней познакомились в Сото.

Наркотики уже начали действовать, и Дели не могла сфокусироваться на лице Ордуньо.

– Отвали, – пробормотала она.

– Я тебя не трону. Разве тебе не хочется уйти отсюда в место получше? У меня снаружи машина, я могу отвезти тебя в отель, оплачу номер.

– Думаешь, я тупая? Ничего не бывает за просто так…

– Я хочу с тобой поговорить. Я знаю, что ты не убивала того журналиста.

Сейчас ты на свободе, но скоро тебя упекут в тюрьму на двадцать лет, это несправедливо.

Ордуньо наклонился к ней, взял за предплечья и попытался поднять. Она завизжала и стала отбиваться. Шум напугал посетителей притона, и вскоре в помещении остался только беззубый; он не сводил глаз с Ордуньо.

– Я знаю, кто ты. Марина мне про тебя рассказывала. Говорила, ты красивый. Это правда. Эта дура думает, что ты ее дождешься…

Ордуньо подхватил Дели под мышки и с трудом поставил на ноги; она не прилагала ни малейших усилий, чтобы ему помочь.

Думать о Марине и об обещаниях, которые он ей дал и которые было все труднее выполнять, Ордуньо не хотелось.

– Я шлюха, но подсаживаться на наркоту не хотела, мне это не нравится. – Дели вдруг разрыдалась. – Меня заставляли продавать клиентам героин и кокаин, а они меня угощали, и вот… Под наркотой не холодно, ты знал? Ни холода, ни голода не чувствуешь… Все тебе улыбаются, называют красоткой, говорят, что ты сможешь заработать, на улице-то жить тяжело… У меня не было документов… Если бы только у меня были документы…

Перетаскивая Дели к лестнице, Ордуньо вслушивался в ее беспорядочный монолог.

Без документов ей не оставалось ничего, кроме как стать проституткой; сутенер не только забирал процент, но и заставлял ее торговать наркотиками. Ордуньо чувствовал, что за ними следят. Ему казалось, что все здание скрипит, будто готовясь зашевелиться.