Молчание матерей

Я привезу Михаэлу, мы пообедаем, вместе проведем вечер… Может, ты передумаешь?

Сарате схватил ботинки, выбежал из квартиры, даже не надев их, и оглушительно хлопнул дверью – этот звук еще долго отдавался в голове Элены. Стоило ей остаться одной, как она разрыдалась. Ужин у Бруно, когда они были так счастливы, казался воспоминанием из другой жизни.

– Операция Гильермо Эскартина засекречена. Освобождение Герини тоже, – сказала Марьяхо. – Откуда столько секретности в этом деле?

Пенитенциарный судья не дал им никакой информации о Бласе Герини.

Ордуньо задумчиво крутил в пальцах ручку. Он разделял чувства хакерши: стоило им выйти на след, как на пути тут же вырастала глухая стена. Как ни старался Буэндиа, им до сих пор не удалось установить личности пяти матерей с фермы Лас-Суэртес-Вьехас. Тем временем готовились новые убийства: вслед за Эскартином и Бейро могли погибнуть другие отцы.

– Кто-нибудь знает, что с Эленой? – спросил Буэндиа, войдя в переговорную.

Марьяхо покосилась на дверь кабинета: Элена закрылась в нем, как только пришла в отдел.

– Я только что был у нее. – Ордуньо проверил телефон; он все утро ждал звонка. – Рассказал, что произошло вчера в наркопритоне в Вильяверде. Она пообещала поговорить с судьей, получить ордер и вытащить оттуда Дели.

– Есть новости от Рейес? Ей пора возвращаться в ОКА. У Мануэлы в Кубильосе много дел, ей не помешала бы помощь.

– Ты правда думаешь, что там можно еще что-то найти? Дом обработали химическим раствором, никаких следов не осталось, а деревенские понятия не имели, что на ферме жили суррогатные матери.

– Блас Герини был киллером. – Марьяхо и Ордуньо не заметили, как вошел Сарате. Он двигался медленно, словно был в кандалах. – Кто-то нанял его убить матерей с фермы. За эту ниточку и нужно тянуть. Не понимаю, чего мы ждем.

Дверь кабинета Элены распахнулась, и инспектор вышла, натягивая на ходу пальто. Заглянув в переговорную, она бросила Сарате, не глядя на него:

– Нам нужно в Алуче, поговорить с сестрой Бласа Герини.

Сарате встал. Напряжение, возникшее между ними, было столь осязаемым, что Ордуньо с Марьяхо предпочли притвориться слепыми и глухими и сосредоточенно помешивали кофе в чашках.

В маникюрном салоне Антонии Ла Кастанеры под названием «Красивые ноготки» сидела всего одна клиентка, полная дама лет семидесяти. Мать Бласа Герини делала ей педикюр и, казалось, была полностью поглощена работой.