Молчание сфинкса

— О трех? Уже?!

— Уже, — Никита смотрел на Лыкова в упор… — А вы, конечно, не знали, что в Лесном убита Марина Ткач?

— Не знал, — Лыков выпрямился. — Я не знал. А сестра моя здесь при чем? Аня при чем?

— Мы опрашиваем всех свидетелей. Вы были в Лесном накануне убийства.

— Ну и вы там были. Ну и что? — Лыков усмехнулся.

— Что у вас с сестрой произошло в тот вечер? Ссора, скандал? — Никите надоела эта игра в недомолвки: он тоже решил идти напролом. Как два ледокола, они шли навстречу друг другу.

— В какой еще тот вечер?

— В тот самый, когда вы вдвоем с сестрой уехали из Лесного.

Когда на дороге остановились, фары погасили.

— Яна такие вопросы не отвечаю…

— Ах, вы не отвечаете. Ты не отвечаешь… Ладно. Тогда твою сестру спросим. А ты давай вали отсюда, голову мне не морочь, — Никита кивнул патрульному на КПП. — Проводите гражданина."

"— Да погоди ты, — Лыков схватил его за руку. — Слушай, опер, не туда ты гребешь, понял, нет? Не туда. Сестру, Аньку, не трогай, она ни при чём, ничего не знает. Понял? Ничего.

Она вообще святая. Отпусти се. Допрашивать тебе надо — на, допрашивай меня. Только это… ты сказал, бабу Малявина, там, в Лесном, пристукнули да? Овдовел, значит, Григорич наш, — Лыков покачал головой. — Какой камушек у него с шеи свалился… Драгоценный камушек… Ладно, я все понял. Она убита. А вот он я, допрашивайте меня, раз вам надо, только Аньку отпустите. Тотчас же, чтоб я это видел!

— Ты что, парень, больной? Рехнулся, что ли? — спросил Никита жестко. — А если я скажу, что мы подозреваем твою сестру в убийствах?

— Я понимаю.

Что я, глупый? Тебе, опер, бесполезное объяснять, что она невиновна, что она ни при чем. Вы, менты, на любого сто собак повесите, лишь бы дело спихнуть, даже на женщину, — Лыков нес всю эту странную околесицу как в лихорадке. — Я тебе по-другому скажу. Хочешь? Ты ее сейчас отпускаешь, а я все беру. Все, что у вас там есть. Все это дерьмо, не глядя. Слово даю.

— Убийства?

— Мне все равно, что там у вас, а ее отпусти.

— Больной, — Никита покачал головой.

 — Ну, больной.

— Слушай, — Лыков приблизился к нему вплотную. — Ну будь человеком. Ну отпусти ее, прошу тебя. Она не виновна ни в чем, я клянусь. Я тоже ни при чем, но это уже неважно. Какая тебе разница? Если тебе для галочки посадить надо кого-то на пару с Лехой Изумрудовым, сажай меня. Только Аньку отпусти, слышишь? Не то я…

— Что?

Лыков мотнул головой, словно над ним кружила ядовитая оса.

— Что произошло у вас ночью на дороге? — спросил Никита после паузы.