Молчи обо мне

И всего пара рамок с фото, на одной из которых Евгения в обнимку с сестрой, а на другой — мужчина и женщина в окружении своих дочерей-школьниц.

На кухне тоже полный порядок. Я заглядываю в холодильник и там действительно только то, что не могло быстро испортиться: благородный сыр, консервированные фрукты. А на кухонном столе — подсвечники с подтаявшими разноцветными свечами. Кто-то любит проводить вечера в атмосфере?

Я усмехаюсь своим мыслям, потому что всегда представлял Евгению именно такой: женщиной, которая умеет создавать себе уют, любит делать «красиво» не потому, что нужно, а просто так.

— Нашли что-то интересное в моем холодильнике? — слышу в спину знакомый голос и как только оборачиваюсь — Евгения тут же забирает у меня ребенка. Хоть он прекрасно и сладко уснул и не похоже, что собирается просыпаться в ближайшее время.

— Убедился, что могу доверять моей Правой руке, — отвечаю я и поглядываю на часы. — Я успею съездить в супермаркет за продуктами. У вас есть гастрономические пристрастия?

— Вам пора, Лука, — говорит она и освобождает проход к двери.

— Я очень благодарна за то… — Запинается, хватает губами то ли воздух, то ли непроизнесенные слова. — За то, что вы позволили мне почувствовать этот день так. Как его чувствует любая нормальная женщина. Но сейчас я вполне в состоянии справиться сама. Это — моя территория, здесь не для кого разыгрывать спектакль.

Я вижу, как боль уродливыми подпалинами проступает сквозь ее счастье. Словно повисший над огнем лист, на котором постепенно появляются темные пятна и ожоги.

Она боится оставаться одна.

— Когда мать родила мою сестру, ее молодой муж как раз делал вид что проходит курс от наркозависимости, — неожиданно даже для себя самого говорю я. Эта история — мое прошлое, и она болит так же сильно и уродливо, как сейчас болит Евгения. И не важно, что свеча подо мной давно погасла. — Поэтому забирать ее из роддома пришлось мне. Я привез их с сестрой домой. Мама ходила по комнатам — и у нее был такой же потерянный вид, как и у вас сейчас.

И страх, что она останется совсем одна.

— Вы ошибаетесь, — пытается сопротивляться Левитская, но ее взгляд говорит, что я угадал.

— Сегодня я останусь с вами, — рублю я. — Ваше желание быть сильной и независимой не может не восхищать, но единственный человек в этой комнате, которого вы сможете обмануть таким липовым враньем — вы сама.

— Я… не понимаю, — окончательно теряется Евгения.