Молчи обо мне

У нее мокрые после душа волосы и на мой вкус ей следовало бы подстричь их до линии подбородка, чтобы открывать тонкую шею и впадины над ключицами. В офисе она всегда в наглухо закрытых блузах, но сейчас я вижу каждую веснушку на сливочной коже. Почему она одна? Если отбросить тот факт, что эта женщина — совсем не мой типаж, то она могла бы стать украшением любого мужчины: аккуратная, маленькая, хорошо сложена. Даже сейчас, после родов, я не вижу ни единого намека на лишний вес. А уж о том, что женщина с ее достатком и устроенностью может претендовать даже на топ-менеджера уровня «Газпрома» можно и не заикаться.

Но она одна и, не считая инцидента с Сабининым, я не припомню возле нее мужчин. Отец ребенка так сильно зацепил это маленькое несчастное сердце?

— Я уйду, если вы один раз, но убедительно скажите, что сегодня хотите остаться одна.

Мы смотрим друг на друга и оба понимаем, что ничего подобного она не скажет. Но я рад, что даже не пытается, потому что до сегодняшнего дня мне крайне импонировала ее честность.

Не хотелось бы пачкать образ натужной ложью.

— Еду можно заказать из ресторана, — сдается Евгения. — Или из пиццерии.

— Вам можно? Никакой особенной диеты?

Это просто технический вопрос, уточнение, но Левитская внезапно тушуется и становится красной, как рак. Бормочет что-то вроде «да, можно, нет никакой диеты» и, извинившись, прячется в детской.

Глава сорок третья: Одиночка

Я хочу, чтобы он ушел.

И хочу, чтобы остался."

"Потому что больше, чем компания этого непонятного Луки, меня страшит одиночество, которое успело свить гнездо в каждом углу каждой комнаты моей квартиры.

Я почти вижу их: затянутые черной паутиной куски, из которых торчат призрачные воронята. Если Лука уйдет, я останусь с ними один на один, совершенно вымученная последними неделями и не способная дать достойный отпор даже собственному воображению.

Я укладываю Хельга в кроватку и долго-долго рассматриваю маленькое умиротворенное личико. Он правда похож на Артема как две капли воды, и я уверена, что ничего не изменится даже спустя месяцы и годы.

В конечном итоге мой Олег-Хельг превратится в ушедшего от меня мужчину, и я смогу каждый день улыбаться ему и желать спокойной ночи. В конец концов, это мое собственное противоядие.

Правда, у него есть огромный побочный эффект, против которого я еще не выработала иммунитет: чем больше я смотрю на своего сына, тем отчетливее понимаю, что его отец… Он до сих пор здесь, в моей голове. И всегда там был.