Молот Пограничья. Книга II

— И откуда в сейфе взялись жив-камни?

Хряк засопел, отодвинулся еще дальше к стене, скрипнув пружинами кровати, но отвечать не спешил. То ли надеялся, что их сиятельства вот-вот примчатся на помощь, то ли боялся своих собственных хозяев куда меньше, чем меня.

Зря.

— Будешь молчать — отдам тебя Ваньке с Василием, — предупредил я. — Сам-то я человек мягкий, да и шум не люблю, а вот они парни суровые. Припомнят, как их ты им за Невой жизни не давал.

— С них Николай Платонович за такие дела шкуру спустит. — Хряк втянул голову в плечи.

— Думаешь? — усмехнулся я. — Ну давай проверим… Василий!

— Звали, ваше сиятельство?

Дверь приоткрылась, и внутрь заглянула коротко стриженая голова. Я мог только догадываться, успел ли Хряк ночью сообразить, кто именно пожаловал по его душу, но сейчас узнал — и отваги у него основательно поубавилось.

— Не… не надо, ваше сиятельство! — жалобно проблеял он. — Расскажу!

На мгновение я даже почувствовал что-то вроде разочарования. Хряк раскололся, не выслушав и трети угроз, которые я придумал по пути к гриднице.

— Ну вот — другой разговор! Можешь же, когда хочешь… Приступай! — Я развернул единственный стул и уселся, сложив руки на спинке. — А ты, Василий, обожди пока снаружи. Только далеко не уходи.

Когда дверь закрылась, Хряк еще несколько мгновений пыхтел, собираясь с мыслями. Но испытывать мое терпение благоразумно не стал, и когда шаги в гриднице стихли — все-таки заговорил.

— Сам-то я ничего не видел. Не хожу в Тайгу.

— Оно и понятно — с такой-то тушей, — отозвался я.

— Барон с дружиной ходил. Которого вы в Орешке на суде зарубили. Лысый ходил. Его вы тоже… того. — Хряк поморщился — воспоминания явно оказались не из приятных. — А сейчас там Игнат всем заправляет. И его сиятельство Константин Николаевич.

Я понятия не имел, кто такой Игнат, однако Младший Зубов определенно не был создан для путешествий по Тайге. Видимо, его родителю очень хотелось поскорее отыскать за Невой неведомое сокровище — если уж отправил самого изнеженного и бестолкового отпрыска.

Неудивительно — когда дело касается дел, за которые даже лишение титула или каторга могут оказаться не самым суровым наказанием.

— А искали что? — спросил я.

— Да кто ж его знает, ваше сиятельство. Нам не говорили. — Хряк осторожно покосился на дверь. — Барону разве что, а с него теперь уж не спросишь.