Монастырь (СИ)

А пока я хочу понять, что ты чувствуешь, Луис. Ты боишься? – Легрэ удержал юношу в своих объятиях, которые сделались не столько грубыми, сколько страстными. Все это было странным для Кристиана, до этой минуты он не допускал мысли, что может нравиться сыну герцога. Такие люди, как Легрэ, не вызывали в других ничего, кроме страха, ненависти, отвращения – к этому он привык и даже научился наслаждаться. Но Луис странно реагировал на их близость, и если он боялся, то боялся необычно, что сейчас поставило самого Кристиана в тупик.

– Что с тобой? – Легрэ коснулся неподвижными губами виска юноши.

Ответить, когда тебя обнимают столь нежно? Юноша не понимал, что же это такое происходит, стоит Легрэ коснуться его. Страх? Нет, совсем не страх, а словно в груди, в животе, в пальцах пляшут шальные огоньки, и вот так трясутся проклятые колени, просто ходуном идут.

– Вы... почему позже? – губы мужчины, скользнувшие по лбу, лишали разумения.

Вчера он целовал его у стены, теперь вот гладит, сминает всякие мысли, завел в темницы, утащил, как к себе в темную нору, чтобы никто не видел. – Я не знаю. Ничего не происходит... – еще одно сладкое касание виска, дыхание Луиса сбилось. Только бы не видеть синих глаз.

– Да ну? – не поверил Кристиан, и после короткого томительного замешательства, ослабил захват, провел рукой по груди Луиса вверх, по шее – к подбородку, повернул его голову вбок, и коротко выдохнув: “Давай – на ты”, накрыл губами губы.

Изумительное в своей сладости ощущение, охватившее его затем, заставило замереть, не настаивать, но и не отпускать, ненавязчиво поглаживать подушечками пальцев нежную шею. Легрэ из-под полуприкрытых век наблюдал за Луисом и ждал подтверждения своей догадки.

Луис замер от того, что мужчина его поцеловал. Развернул к себе, завладел ртом, скользнул по нему нежностью. Губы его были горячими, мягкими не в сравнение с пальцами, огрубевшими от работы, что теперь ласкали шею.

Юноша хотел отстраниться, но талию обвила рука. Герцог открыл глаза – широко, сталкиваясь со взглядом Легрэ, таким внимательным и изучающими. Развернулся. Ладони уперлись в широкую грудь. Казалось, это мгновение длится вечность. “Он понял, что я его не боюсь, – подумал Луис. – он... знает...” Губы Кристиана стали более настойчивыми, а вторая рука поползла на затылок.