Монета Александра Македонского

А вот интересно, если муженек убил свою первую жену, а свекровь спрятала ее труп, то за каким бесом ей понадобилось снова женить своего придурочного сына? Ведь она вцепилась в меня мертвой хваткой, ужинами кормила, шарфики дарила, Тонечкой называла! Как-то это странно… казалось бы, избавились от одной жены – так и живите спокойно! Что-то тут не вяжется, нужно подумать об этом в спокойной обстановке а не тогда, когда в комнате двое убийц и еще двое злодеев.

– Бла-бла-бла. – Узкоглазый шагнул к свекрови и уставился на нее своими узкими пронзительными глазами.

– Что? – Свекровь выпучила на него глаза. – Какие… какие девяносто миллионов?

– Девяносто миллионов! – повторила свекровь странным, зачарованным голосом. – Но откуда… откуда у нее такие деньги?

– От верблюда! – огрызнулся узкоглазый. – Тебе это, мамаша, знать ни к чему. В курсе же, как говорят: «Меньше знаешь, крепче спишь». А тебе нужно подумать и рассказать мне все, что ты знаешь про Лидию.

– Чем вы мне поможете? – фальшиво вздохнула свекровь. – Чем вы мне можете помочь?

Я в своем углу за тумбой готова была спорить на что угодно, что у свекрови в голове сейчас бешено крутятся варианты, как бы половчее договориться с этими двумя. С одной стороны – никак нельзя сказать им, что Лидию они оприходовали в свое время так же, как Лугового. С другой стороны – если бы удалось убедить их увезти из квартиры труп…

– Для начала помогу избавиться от этого трупа, – веско сказал узкоглазый, по моим наблюдениям, толстый Толик в его присутствии предпочитал держаться в тени.

– Нет, – заныла свекровь. – Но я действительно не знаю, куда она уехала…

– Не верю! – рявкнул узкоглазый. – И он не верил! – Он снова злобно пнул мертвого Лугового. – Он вертелся здесь, выспрашивал… это не случайно! А главное, теперешняя жена твоего сына пришла в банк с ключом от ячейки, которую арендовала Лидия перед тем, как исчезла… откуда у нее этот ключ?

– Теперешняя жена? – Свекровь удивленно переглянулась с Виталием – Ключ от ячейки? Как он мог у нее оказаться?

– Вот именно! – процедил узкоглазый, переводя взгляд с матери на сына.

– Но я… – пролепетал Виталий.