Монета Александра Македонского

– Вот именно, – обрадовался Промышлянский, – эта обуза свалилась на вас ни с того ни с сего и не сулит вам ничего, кроме неприятностей. Воспользуйтесь случаем и отделайтесь от магазина! Я вам настоятельно советую! Прислушайтесь к голосу рассудка!

Он говорил правильные вещи. Но вид этого адвоката, его суетливые движения и бегающие глазки твердили другое. А именно, что он жулик, да такой, что пробу ставить негде, и никакой нормальный человек не станет иметь с ним дело. К тому же я вовсе не собиралась продавать магазин, при получении наследства мне поставлено было такое условие.

– Я не хочу его продавать – и все! – отрезала я и демонстративно взглянула на часы, давая понять, что разговор закончен.

– Но вы даже не выслушали мое предложение! – торопливо проговорил адвокат. – Оно вас, несомненно, заинтересует! Мой клиент предлагает вам очень значительную сумму…

– Не хочу даже слушать, – отрезала я.

– Но Антонина Алексеевна, – не сдавался адвокат. – Так дела не делаются! Выслушайте предложение моего клиента – и уверяю вас, вы не сможете от него отказаться…

Тут возле нашего столика снова появилась официантка с чашкой кофе на подносе. Я взглянула на нее весьма выразительно и показала глазами на своего настырного собеседника. Она усмехнулась одними губами, чуть заметно кивнула… и тут же, как в замедленном кино, чашка кофе опрокинулась на брюки адвоката.

Он вскрикнул, вскочил и закричал на официантку:

– Ох, как неудачно получилось! – запричитала та и принялась тереть его брюки салфеткой. – Извините, мужчина… главное, я ведь перепутала – вы заказывали эспрессо, а я принесла капучино… хорошо хоть, не очень горячий, ожога не будет… капучино, правда, плохо отстирывается, но, может, в химчистку…

Она принялась с удвоенной энергией оттирать пятно, но адвокат раздраженно оттолкнул ее и устремился в сторону туалета, на ходу приговаривая:

– Черт знает что! Безобразие!

Я усмехнулась, поблагодарила официантку, сунула ей деньги, прибавив щедрые чаевые, и покинула кафе, пока настырный Альберт Альбертович не вернулся.

На улице я приняла решение – разобраться с этим антикварным магазином во что бы то ни стало. Вот подсунула мне тетушка заботу… Я тут же устыдилась: Валерия Львовна не производила впечатления пустой вредной женщины. Очевидно, что во всех ее действиях был свой скрытый смысл.