Море Осколков

И разбила в лопату яйца — те тут же запузырились.

— Значит, битва будет?

— Похоже на то. При Амоновом Зубе.

Рин посолила яичницу.

— А Бранд там будет сражаться?

— И он, и я. Впрочем, у отца Ярви другое мнение. Но с ним всегда так.

— Я слышала, он хитрый и коварный человек.

— Без сомнения. Но он не слишком-то любит рассказывать про свои хитрости.

— А хитрецы — они все такие.

И Рин перевернула бекон ножом.

— Горм вызвал короля Атиля на поединок. Чтобы все в поединке, а не в битве решилось.

— Поединок? Ну так Атиль — он же мечник, каких поискать!

— Был.

— Доходили слухи, да…

И Рин сняла лопату с печи и села на землю, а лопату положила между ними. От запаха яичницы с беконом Колючка чуть слюной не захлебнулась.

— Вчера видела его в Зале Богов, — сказала Колючка. — Пытался выглядеть молодцом, но, несмотря на все отвары отца Ярви, еле на ногах держался.

— Дело плохо. Раз битва-то надвигается…

И Рин вытащила ложку и передала ее Колючке.

— Да уж.

И они принялись запихивать в рот дымящуюся яичницу, и Колючка готова была поклясться, что ничего вкусней в жизни не едала — еще бы, как у мехов умаялись.

— Боги, — с набитым ртом проговорила она, — женщина, которая умеет жарить отличную яичницу, кует отличные мечи — и к тому же приносит отличный эль? Если с Брандом не выйдет, я за тебя замуж выйду.

— Если парни по-прежнему будут обходить меня стороной, я, пожалуй, соглашусь!

И они весело рассмеялись. А потом они ели, пили — и немного напились, не без этого.

— Как же ты храпишь!

Колючка резко проснулась, протерла глаза — оказывается, на сером небе уже показалась Матерь Солнце.

— Ну что, пора вскрывать печь. Посмотрим, что у нас получилось.

Рин принялась разбивать печь молотом, а Колючка отгребала в сторону все еще дымящиеся угли, прикрывая лицо ладонью — ветер то и дело сносил на нее пепел и золу. Рин взялась за щипцы и извлекла раскаленный, желтый от жара кувшин.

Выставила его на плоский камень, разбила, отгребла в сторону белую пыль и вытащила изнутри какую-то штуку — прямо как ядрышко ореха из скорлупы.

Сталь, сплавленная с костями отца. Пламенеющий темно-красным слиток, величиной с кулак.

— Ну как, получилось? — спросила Колючка.

Рин постучала по слитку, перевернула его — и медленно улыбнулась.

В песнях гетландцы Ангульфа Полуногого бросились на ванстерцев подобно ястребам с вечернего неба.