Море Осколков

Праматерь Вексен требует наказать вас за высокомерие, наглость и вероломство! А сейчас Верховный король собирает великую армию из людей Нижних земель и инглингов — тысячи и тысячи воинов! И он призывает на битву сильнейшего из них — Йиллинга Яркого! Он их возглавит! Море Осколков не видело армии многочисленней этой! Они пойдут на Тровенланд во славу Единого Бога!

— И ты заодно с ними, да, Гром-гиль-Горм? Нравится тебе ползать на коленях перед Верховным королем? И класть земные поклоны перед его Единым Богом?

Ветер забросил прядь длинных волос на покрытое шрамами лицо Горма, но тот сохранял неподвижное спокойствие статуи.

— Я держу клятвы, которые дал, отец Ярви.

— И все же, — продолжила Исриун, нервно ломая руки, — Община всегда ратует за мир. Единый Бог даст вам прощение, хотя вы его и не заслуживаете. Избегать кровопролития — богоугодный замысел. Поэтому мы держимся нашего предложения — пусть поединок королей разрешит наш спор.

Тут она злорадно оскалилась:

— Правда, Атиль слишком стар, слаб и болен. Он не сможет вступить в бой.

Лайтлин покосилась на Ярви, и служитель незаметно кивнул.

— Атиль выслал меня вместо себя, — сказала она, и сердце Колючки, и без того часто бившееся, заколотилось о ребра. — Вызов королю — это вызов и королеве.

Мать Исриун презрительно рассмеялась:

— И ты сразишься с Крушителем Мечей, позолоченная королева?

— Ты, верно, забыла, детка. Королева не сражается. Вместо меня на бой выйдет мой Избранный Щит.

И тут на Колючку снизошло страшное спокойствие, и на ее скрытом капюшоном лице расцвела улыбка.

— Это жульничество! — тявкнула Исриун — теперь она уже не улыбалась.

— Это закон, — отрезал Ярви. — Служитель короля обязан знать его. Вы вызвали нас на бой. Мы приняли вызов.

Горм отмахнулся огромной лапищей, словно от надоедливой мухи:

— Жульничество это или по закону, мне все равно. Я выйду против любого, — в голосе звучала скука. — Показывай свого поединщика, Лайтлин, и завтра на рассвете мы встретимся на этом поле, и я убью его, и сокрушу его меч, и повешу его навершие на мою цепь.

И он обвел глазами войско Гетланда.

— Однако твой Избранный Щит должен знать, что Матерь Война дохнула на меня в колыбели, и предсказано, что не дано мужу убить меня.

Лайтлин изогнула губы в ледяной улыбке, и тут все щелкнуло, как детали в замке, и стало на место, и замысел богов в отношении Колючки Бату стал очевиден.

— Мой Избранный Щит — не муж.

Настало время обнажить меч.