Море Осколков

Она видела лицо матери Исриун, дикую радость на нем, слышала ее вопли:

— Верховный король приказывает! Единый Бог повелевает!

Горм покосился на свою служительницу, и щека его дернулась. Хватка чуть ослабла — а может, ослабла связь Колючкиной души с телом… улетаю… улетаю…

Нечем дышать. В глазах темнело. Она видела Последнюю дверь, время финтов и уловок ушло. Смерть отодвинула засов, широко распахнула дверь. Колючка заколебалась на пороге.

Но Горм не толкнул ее в спину.

Словно бы сквозь завесу она увидела, как собрался хмурыми складками его лоб.

— Убей ее! — заверещала мать Исриун, и верещала она все громче и громче, пронзительней и пронзительней.

— Праматерь Вексен приказывает! Праматерь Вексен приказывает, слышишь ты или нет!

И тут окровавленное лицо Горма перекосилась, и от глаза к губам по нему прокатилась дрожь. И он вдруг перестал скалиться и сжал губы. И хватка правой его руки ослабла, и Колючка со всхлипом вздохнула, и мир в ее глазах перевернулся, потому что она завалилась на бок.

Бранд неверяще смотрел, как Горм отпустил Колючку и та упала. А ванстерец медленно повернулся к своей служительнице. Голодный рев воинов постепенно стих, и толпа по обе стороны долины погрузилась в молчание, словно бы весь шум куда-то слился, оставив после себя настороженную тишину.

— Я — Крушитель Мечей.

Горм осторожно положил правую руку на грудь.

— Какое безумие обуяло тебя, что ты говоришь со мной столь дерзко?

Исриун ткнула пальцем в Колючку, которая перекатилась на живот и жалостно блевала в траву.

— Праматерь Вексен приказывает…

— Хватит с меня приказов праматери Вексен! — вдруг взревел Горм, выпучив глаза на окровавленном лице. — Я устал от высокомерия Верховного короля! Но более всего, мать Исриун… — тут он оскалился от боли и выдернул Брандов кинжал из своей ладони, — …я устал от твоего голоса. Меня бесит твое блеянье, женщина.

Лицо матери Исриун залила смертельная бледность. Она попыталась отступить назад, но татуированная рука матери Скейр прихватила ее за плечи и не дала двинуться с места.

— Ты нарушишь данные им клятвы? — пробормотала Исриун, изумленно раскрывая глаза.

— Нарушу ли я данные клятвы?

И Горм стряхнул с раненой руки щит, и тот покатился по траве.

— Нет чести в том, чтобы держать их! Я нарушаю их! Разбиваю! Плюю на них! И сру на них тоже. Прям на каждую, понятно?! — Он навис над сжавшейся Исриун с окровавленным кинжалом в руке.