Море Осколков

Колл глазам своим не верил — настолько бесстрашным казался служитель.

— Полагаю, ее милость имеет свою цену?

— Изваяния Высоких богов должны быть разбиты. Отныне на всем море Осколков воцарится Единый Бог, — ответила Адуин. — Каждый ванстерец и гетландец обязан платить годовую десятину в Общину Служителей. Король Атиль и король Гром-гиль-Горм сложат свои мечи к ногам Верховного короля, умоляя его о прощении, и принесут новую присягу.

— Старая оказалась непрочной.

— Поэтому вы, мать Скейр и юный принц Друин останетесь у Вексен в заложниках.

— Хммм. — Отец Ярви поднял высохший палец и постучал по щеке. — Предложение заманчиво, беда только — летом в Скегенхаусе малость сыровато.

Стрела промелькнула перед лицом Колла — его обдуло ветерком полета. И беззвучно вошла в плечо вожаку отряда, сразу над ободом щита.

Из леса выпорхнули новые стрелы. Один воин вскрикнул.

Другой схватился за стрелу, угодившую в лицо. Колл подскочил к отцу Ярви и рванул его вниз, увлекая за ствол ближайшего священного древа.

Тут же на них кинулся ратник, занося меч. И тогда его путь преградил Доздувой, огромный, как дом. Взмах его великой секиры сшиб нападавшего с ног и отбросил прочь, взбивая палые листья.

Сплелись проворные тени — секли, кололи, стукались о подношения богам, те раскачивались на ветвях. Через несколько кровавых мгновений бойцы матери Адуин присоединились к королю Финну за Последней дверью. Их капитан, задыхаясь, кривился на коленях: шесть стрел упокоились в его кольчуге.

Он пытался встать, орудуя мечом, как клюкой, но красная сила стремительно покидала его через раны.

На поляне показался Фрор. Одна рука его обхватывала тяжелый топор. Второй он бережно расцепил застежку на золоченом шлеме капитана. Искусное изделие стоило немалых денег.

— Вы пожалеете об этом, — выдохнул капитан: на губах кровь, седые волосы липли к потному лбу.

Фрор неспешно кивнул.

— Мне уже тебя жалко. — И хватил капитана по темени — тот опрокинулся, распростав руки.

— Уже можно меня отпускать, — сказал отец Ярви и похлопал Колла по боку.

Только сейчас он понял, что накрыл служителя всем телом, как в бурю мать закрывает ребенка.

— А сразу вы не могли мне сказать, что задумали? — спросил он, отталкиваясь от земли.

— Чего не знаешь — того не выдашь.

— Вы не доверились тому, что я справлюсь?

— Доверие — оно как стекло, — произнес Ральф. Он закинул на плечо свой могучий роговой лук и, протянув широкую ладонь, помог Ярви подняться.