Море Осколков

Он пошатнулся, но король поймал его и притянул к себе.

— Меня ранит не то, что ты пытался ее зацепить, но то, что ты не сумел. — Он вмазал другой стороной ладони, и губы Рэйта посолонели от крови. — За каким лешим мне пес, который тявкает? Мне нужен пес, который вонзает клыки. Убийца. — И он отвесил третью пощечину. У Рэйта загудела голова. — Боюсь, Рэйт, в тебе еще прячется зернышко жалости. Раздави его, пока ты сам им не подавился.

На прощание Горм потрепал Рэйта по голове. Как отец треплет сына.

— Столько крови, чтобы насытить меня до конца, тебе, малыш, никогда не пролить. Ты знаешь об этом и сам.

Гребешок из шлифованной китовой кости шшух-шшухал по волосам Скары.

Игрушечный меч принца Друина хрусть-бум-бамкал по сундуку в углу.

Голос королевы Лайтлин бу-бу-бубнил без роздыху. Она будто почувствовала — воцарись молчание, и Скара начнет орать, а потом опять орать, и не остановится никогда.

— За тем окном, в южной части города, стоят лагерем люди моего мужа.

«Почему они не пришли к нам на помощь?» — хотелось завизжать Скаре, когда она недвижно уставилась на кромешное поле военных шатров, но рот, как положено, понес пристойную чепуху:

— Должно быть, их очень много.

— Две с половиной тысячи преданных гетландцев со всех концов нашей страны.

Скара почувствовала, как сильные пальцы королевы Лайтлин слегка повернули ей голову. Бережно, но очень твердо. Принц Друин издал боевой клич писклявого двухлетки и атаковал гобелен.

— За этим окном к северу — стан Гром-гиль-Горма. — Огни зыбко мерцали в сгущавшихся сумерках, как звезды по небесному полотну, рассыпанные на темных склонах холмов. — Мне и привидиться не могло: две тысячи ванстерцев, на виду у стен Торлбю.

— Уж точно не с мечами в ножнах, как эти, — резко бросила Колючка Бату из глубины комнаты, — так воин бросает во врага секиру.

— Я видела стычку в порту… — пролепетала Скара.

— Боюсь, не последнюю, — Лайтлин цокнула языком, распутывая узел. У Скары вечно не получалось справиться с волосами, но королева Гетланда не та женщина, которую отпугнет одна-другая непослушная прядь. — Завтра состоится всеобщий сход. Пять часов перебранки кряду, помяни мое слово! Если мы его переживем и никто не погибнет, я посчитаю это подвигом.

И Лайтлин повернула Скару к зеркалу.