Море Осколков

Однако голос прозвенел чисто и громко в тот миг, когда огромные зеленые глаза Скары обратились к нависавшим над ней Высоким богам. — Хвала богам, что унесли меня из лап Яркого Йиллинга. Спасибо добрым хозяевам, что приютили меня в годину одиночества. Моей тетушке, королеве Лайтлин, чьи проницательность и хитроумие известны всем, но чья глубина сострадания открылась мне лишь недавно! И Атилю, Железному Королю, чьи железная воля и железный закон на слуху по всему морю Осколков.

Король Атиль слегка шевельнул бровью.

Так и должно выражать восторг при этом старом медвежьем капкане вместо лица.

— Добро пожаловать в семью, принцесса.

С низким, изящным поклоном Скара обратилась к ванстерцам:

— Гром-гиль-Горм, король Ванстерланда, Крушитель Мечей — для меня честь ступить под вашу необъятную тень. Я б до ночи пересказывала легенды, что ходили в Ялетофте о вашей силе и знаменитой удаче в бою. Но как ни старайся я, ваша цепь все равно куда более красноречивый сказитель.

— Прежде я считал, что ей не занимать красноречия.

 — Горм оттянул пальцем цепь из наверший, срубленных с клинков убитых им противников. Четырежды обернулась она вокруг могучего древа его шеи. — Пока не услыхал ваши речи, принцесса. Теперь же не знаю и сам.

Слова, и ничего более. Но даже Рэйт, умеющий льстить не лучше собаки, разглядел, насколько выверенно отмыкала гордость властителей каждая похвала — так ключ входит в замочную скважину. Погода в Зале Богов уже прояснилась. Союз держав и так обильно полили уксусом.

Скара предложила медку, и все на него набросились с удовольствием.

— Великие государи, — обратилась она, — мудрые государыни, достославные воины и искусные служители, собравшиеся здесь. — Она прижала к животу узенькую ладонь, и Рэйту показалось, что он заметил, как та дрожит. Однако девушка сцепила руки и продолжала: — Я молода и не имею права заседать среди вас, но никого другого выступить от имени Тровенланда нет. Не ради самой себя, но во благо моего бедного народа, беззащитного перед полчищами Верховного короля, я молю вас: позвольте мне занять дедушкино кресло.

Может, дело было в том, что она не примкнула ни к одной стороне. Может, в том, что была юна, скромна и не имела друзей. Или в музыке ее голоса — но, как бы то ни было, когда он звучал, в зале творилось настоящее волшебство. Только что в общий гвалт нельзя было вставить и слова, даже протолкнуть на острие копья, а теперь собрание гордецов и героев окутало задумчивое молчание.