Море Осколков

— Гоже воину под руку со Смертью ступать, — вставая, отозвался Рэйт. — Так недругов с нею ему посподручней знакомить.

А теперь вниз, навстречу Матери Морю, на волнах плывет и играет закат. Вниз, навстречу сотне кораблей — их качает прилив, стая резных чудищ беззвучно рычит, шипит, скрежещет. Вниз, вместе с воинством спешащих братьев, лишь их умение, отвага и пыл преградят Последнюю дверь, людской поток стекает, встречает набежавший поток воды.

Внутри забурлило пьянящее варево восторга и страха, когда оказалось, что Рэйт сидит у самого штевня — как всегда, среди тех, кто первым примет бой.

В глотке уже зазудело веселье схватки.

— Ты бы хотел сейчас к Крушителю Мечей? — спросил Дженнер.

— Нет, — ответил Рэйт и не слукавил. — Один умный мужик как-то сказал мне, что на войне главное — правильно распорядиться тем, что у тебя есть. Нет воина ужаснее Крушителя Мечей, когда упрет он стопы в Отче Твердь. — Телохранитель подмигнул Дженнеру.

 — Но, сдается, ты, старый проныра, знаешь ладьи как облупленные.

— Нос от кормы отличить сумею. — Синий Дженнер шлепнул его по плечу. — Приятно встретить тебя на борту, мальчуган.

— Постараюсь не подвести, старикашка. — Рэйт намеревался выдавить едкую колкость, подобно тому, как подначивал брата, но слова вышли наружу спокойно и просто. Даже слегка надломленно.

Дженнер улыбнулся, дубленое лицо смялось складками.

— Не подведешь. Слушай короля.

Атиль взобрался на рулевой мостик своего корабля, одной рукой баюкая меч, одну ногу уперев в скругленный брус поручня, одной ладонью держась за штевень у кованой морды оскаленного волка.

На нем не было ни кольчуги, ни щита, ни шлема, королевский венец ярко вспыхивал в седых волосах. Он полагался на свое мастерство, на добрую сталь, на издевательское небрежение Смертью, что устрашало его врагов и восхищало соратников, а предводителю это куда важнее брони.

— Добрые други! — воззвал он скрипучим, перетирающим голосом, утихомирив шумок на бортах.

 — Храбрые братья! Витязи Гетланда и Тровенланда! Довольно вам уже ждать. Сегодня мы воздадим Матери Войне должное. Сегодня — наш багряный день, кровавый день, день стервятников. Сегодня наш бой!

Рэйт зарычал во все горло, и все, кто рядом.

— Этот день служители опишут в своих древних книгах, — возгласил Атиль, — и скальды воспоют его у вечернего очага.