Море Осколков

 — Хотя теперь такая картина нравилась Рэйту все меньше и меньше. Пускай его честь и ущемляет служение псом у Скары, она все равно гораздо милее Крушителя Мечей. К тому же, надо сказать, тут не приходится каждую минуту доказывать, что ты самый суровый головорез. И, надо добавить, если доказать не получится, по голове тебя никто лупить не станет.

Самоцветы на серьгах отразили вечернее солнце — Скара повернулась к Синему Дженнеру.

— Сколько нам придется ждать?

— Недолго, моя королева. У Верховного короля слишком большое войско и слишком мало судов.

 — Он кивнул в сторону скалистого выступа на мысу, черного пятна, под которым мерцали непостоянные воды. — Они будут высаживаться по чуть-чуть, вот за этим уступом. Когда Горм сочтет, что время приспело, он продудит в рог и сомнет тех, кто на суше. А мы в тот момент уже будем на веслах и постараемся застигнуть как можно больше нагруженных кораблей посреди пролива. Во всяком случае, Атиль замыслил все именно так.

— Скорее, отец Ярви, — вполголоса произнесла Скара, глядя на море.

 — Вроде довольно все просто.

— К сожалению, говорить всегда проще, чем делать.

— У отца Ярви есть новое оружие, — донесла сестра Ауд. — Подарок от Императрицы Юга.

— У отца Ярви вечно что-нибудь есть, — Скара вздрогнула, прикоснулась к щеке, затем отвела алые пальцы.

Это бродил среди воинов прядильщик молитв с жертвенной кровью — подношением Матери Войне. Жрец стенал святые напутствия, макал в чашу багровые пальцы и брызгал удачей в бою на людей.

— На доброе оружие в битве, — пояснил Рэйт.

— Меня там не будет. — Скара уставилась на развалины Вальсо, сжав губы ровной, сердитой линией. — Мечом бы я взмахнула с большим удовольствием.

— Я взмахну вашим мечом. — И, прежде чем сам осознал, что творит, Рэйт встал на колено, прямо на камни, и протянул ей секиру, держа в обеих ладонях. Словно Хордру Избранный Щит из напевов.

Скара посмотрела, удивленно приподняв бровь:

— Мечи — для парней красивых и умных.

— Быть одним из двух уже неплохо.

 — Сегодня ее волосы были стянуты в толстый темный пучок, и она перекинула его через плечо, и, подобно Ашенлир из песни, наклонилась, не отрывая своих глаз от его, и поцеловала стальное лезвие. Рэйту не стало б так жарко, поцелуй она самого его в губы. Сплошное дурачество, но почему б людям не подурачиться, коль впереди уже разинула пасть Последняя дверь?

— Буде Смерть на воде ты узришь, — проговорила она, — подвинься, и дай ей пройти.