Море Осколков

 — Взбодрились.

— Моя королева, — прошептала сестра Ауд, не поднимая омертвелых глаз. — Очевидно, я не заслуживаю вашего прощения.

— И от меня вы его не добьетесь. — Рука Скары доверительно легла молодой женщине на плечо. — Поскольку ничего дурного не совершили. Я никогда не сомневалась в вашей верности. Но всегда знала, что она разделена надвое. Мать Скейр была вашей владычицей. Теперь же вы выбрали меня. И за это я благодарна. Очень, от души, благодарна. — Скара крепко сжала ей плечо, подступив ближе. — Но отныне ваша верность обязана быть нераздельной.

Сестра Ауд посмотрела в ответ, под ресницами набухло чуточку влаги.

— Клянусь вам, государыня, луною и солнцем. Я стану верным служителем вам и Тровенской земле. Я позабочусь о теле вашем вперед моего. Я позабочусь о чаяниях ваших вперед моих. Я никому не открою вашу тайну и ничего не утаю от вас. Я — ваша. Такова моя клятва.

— Спасибо, мать Ауд. — Скара потрепала ей плечо и отпустила. — Богам ведомо, я никогда так отчаянно не нуждалась в добром совете.

Рэйт пробирался, огибая костры и палатки, через расположение воинов Ванстерланда. В прошлом он сотню раз обходил солдат на роздыхе — перед поединками, перед набегами, перед сражениями. Ему было приятнее находиться здесь, чем где-то. Здесь он как дома. Вернее — быть бы ему здесь как дома… Сейчас все немножко не так, как раньше.

Народ устал, народ измучился вдали от семейств и родимых полей, и народ понимал, в какой переплет они угодили. Сомнение — вот что глядело на Рэйта с залитых светом лиц.

Сегодня не он один шлялся по лагерю. Смерть прогуливалась неподалеку, ставя на обреченных клеймо, и кого б она ни миновала — всякого пробирал озноб.

Он направился в сторону, к невысокому холмику с единственным костерком на вершине, решительно зашагал в гору, позади стихала болтовня. Рэкки у огня стоял коленями на попоне, держа между ног Гормов щит. Сосредоточенно драил ветошью блесткую кромку.

— Хэй, братуха, — произнес Рэйт.

— Хэй-хэй. — Рэкки обернулся — словно его отражение в зеркале. В волшебном зеркале, которое Хоральд привез из дальних поездок, — оно казало человеку одни его лучшие стороны.

Присесть рядышком с братом было уютно, как вдеть ноги в пару любимых сапог. Рэйт немножко молча понаблюдал за работой, потом опустил взгляд на свои пустые руки:

— Чего-то не хватает.