— Моров и Окунев зачищают вражескую территорию, отвлекая внимание польской армии. А в это время Солнцевы и Панфиловы снабжают артефактами развернутые уже в самой Польше базы нашей армии. Мы, конечно, тоже не лыком шиты. Государь приказал выбить врага, и мы выбиваем.
И не безрезультатно, нужно заметить. Исходя из того, что доносили сторонники, в результате компании самому Анатолию Никодимовичу светили не только награды за успешную операцию, но и кресло начальника генерального штаба Российской Империи.
Именно его усилиями группировка войск получила подкрепление и снабжение по высшему разряду вовремя. Да, не везде успели, но даже вмешательство такого чародея, как Моров, всего лишь исправило эпизод. В целом оборона была выстроена образцовая. И в первые же сутки войска Российской Империи перешли в контрнаступление, перемалывая соединения врага уже на его территории.
— А что до Морова — он исполняет свой долг дворянина, — продолжил Анатолий Никодимович.
— Вместе с Солнцевым они привезли гуманитарную помощь на несколько десятков миллионов рублей. И попали под обстрел. Польские коллаборационисты сговорились с Германией, хотели устроить провокацию, чтобы втянуть Российскую Империю в войну. Но они явно не рассчитывали нарваться на Морова. Окунев уже потом присоединился, а так-то Иван Владимирович к тому моменту одной только техники пережег на пару батальонов. Про людей и не говорю, там счет давно идет на тысячи.
"
"Мирослава Анатольевна слушала отца, не выходя из состояния шока. И если в начале речи главы рода она была напугана, то озвученные цифры просто вводили ее в ступор.
Нельзя расти в семье потомственных военных и не знать, что такое война. Она видела ряды гробов, которые отправлялись домой. Видела калек, которые возвращались с фронта. Видела лица матерей, хоронящих всю семью — от отцов до сыновей.
Но человек, способный в одиночку уничтожать людей тысячами? Поверить в подобное было сложно.
Даже в битвах чародеев не было столько жертв, хотя и считалось, что магия способна на многое. Но тысячи?!
Мирослава Анатольевна не испугалась этой новой черты Морова. Она испугалась за него.
Потому что нельзя убивать людей без вреда для самого себя. Скольких она знала лично, кто прошел через страшное горнило войны, пережил сотни смертей. Все ломались. Никого не щадила война. Тот же Окунев — он ведь безумен.
