Все-таки своей цели я добился — из тех, кто стрелял по мирным жителям, никто не ушел.
Можно было сделать еще марш-бросок до Германии. Но еще в первый день мне пришло сообщение от Герасимова. В отличие от поляков, которых его императорское величество приговорил моментально, немцев Виктор Константинович изрядно припугнул.
Учитывая давление на Польшу, можно было не ждать от нее попыток противостоять нам. Германия, идущая с запада — совсем другое дело. Воевать с промышленным гигантом, мало в чем уступающим Российской Империи, очевидно, было экономически невыгодно.
Так что имелось у меня подозрение, что государь договорится с Берлином, и по территории королевства Польского пройдет линия разграничения.
Восток отойдет Российской Империи, запад — Германии. И свободолюбивой шляхте останется либо склониться перед новыми господами, либо умереть, отстаивая собственные принципы.
Откинувшись на спинку кресла, я погрузился в себя. Поглощенной жизненной эссенции вполне хватало, чтобы приступать к открытию последнего узла.
Но сперва следовало убрать свободную магию из тела. Несмотря на изменения в моем теле, она все равно накапливалась. Не так сильно уже воздействовала, как прежде, однако оставлять ее было неразумно.
Пока я возился с этой задачей, Василий Владимирович продолжал спать, закинув ноги на стол. Из его резерва даже во сне проступали очертания печатей, демонстрируя, что двоюродный дядя готов вступить в бой сразу же, как проснется. Потрясающий уровень контроля, особенно учитывая методы подготовки местных чародеев.
Закончив с собственным восстановлением, я отправился к ящику, в котором мы сложили трофейные артефакты. Нет, разумеется, защита на самом штабе осталась на месте — разбирать ее не имело смысла. А вот мелкие изделия, которые могли наглядно продемонстрировать уровень вражеской артефакторики, их я и без того осмотрел прекрасно, пока собирал головы польских командиров-предателей — это действительно ценные, с точки зрения расширения кругозора, вещи.
Я ведь не забыл о древних родовых артефактах, которые кто-то изготовил.
А значит, знания и умения где-то должны были сохраниться. Просто не может такого быть, чтобы искусство — а артефакты, подобные державе, это именно искусство — пропало, а после возродилось в деградировавшем виде. Раз остались вещественные доказательства былого могущества, благородные семьи должны были кинуть все возможные ресурсы, чтобы заполучить в собственность подобные козыри.
И вопрос не в качестве исполнения самого зачарования.
