Московский полет

Мне хочется написать эту фразу еще раз, с красной строки, заглавными буквами:

Потому что Я – улетевший из этой страны в самый разгар холодной войны, Я – отрезавший ее от себя, как руку, пораженную гангреной, Я – выскребавший из себя даже сны о Москве, как при аборте выскребают ребенка, Я – написавший несколько таких антисоветских романов, что издатели, страшась мести КГБ, советовали мне публиковать эти книги под псевдонимом, – Я ШЕЛ – сам, своими ногами, не в наручниках, не во сне, а жарким солнечным днем! – ПО МОСКВЕ! – вы понимаете?! – по мостовым моей юности… по своей прошлой жизни…

Я шел, и душа моя пела, как у безмятежного ребенка, ожидающего от жизни только радостей…

Всю нашу делегацию увезли из АПН на обед, а потом поведут на русский балет на льду, поскольку Большой театр – дежурное блюдо для всех иностранных туристов – закрыт на ремонт.

Но я бы и в Большой не пошел – у меня слишком мало времени в Москве, чтобы терять несколько часов на театр. Ведь послезавтра мы уже летим в Ленинград, а оттуда через три дня поездом едем в Таллинн, и все – гуд бай, USSR!

И вот я иду по Москве… От АПН к Дому кино на встречу с друзьями.

Космонавты, которые ходили по Луне, испытывали, по их рассказам, неземное удовольствие от отсутствия притяжения. И космонавты, которые летают вокруг Земли, тоже кайфуют там от невесомости. Но я уверен, что еще большее удовольствие они ощущают в момент приземления, когда выходят из космических кораблей и идут по своей самой обыкновенной, но такой родной земле.

Десять лет я был в невесомости, я жил на Луне.

А теперь я вернулся на СВОЮ планету, я иду по СВОЕМУ асфальту, я дышу СВОЕЙ атмосферой и я читаю СВОИ, русские, вывески. Пусть на этой планете земное притяжение усугублено воздействием КГБ и КПСС – мне плевать, я сейчас этого не ощущаю. Пусть 11 лет назад они арестовали и смыли мой фильм – теперь КГБ будет всюду стелить перед нашей делегацией красные дорожки, ведь им так нужно, чтобы мы рассказали миру, какие они мирные и демократичные.

И пускай московский асфальт сер от пыли и газетного мусора, заплеван и перерыт – мои ноги ступают тут легко, как ноги Христа по воде. И пусть атмосфера Москвы загазована выше всех допустимых пределов, я дышу этим воздухом, как веселящим газом.