Московский полет

 – И почему вы думаете, что они пропали в Ленинграде? С таким же успехом они могли пропасть в Москве или в самолете!

Я вспомнил, что в Москве, в «Космосе», при посадке в автобус мы так тщательно сопровождали свои чемоданы, что грузчики бросили наш багаж и ушли. Теперь я понял причину их раздражения. А вот ленинградский сервис оказался значительно деликатней: нас везли в одном автобусе, пассажирском, а наш багаж – в другом, грузовом. Это позволило ленинградским грузчикам за сорок минут пути от аэропорта до гостиницы спокойно и без свидетелей проверить все наши чемоданы и дорожные сумки.

И те из них, которые были без замков, как у Джона О’Хагена, понесли некоторые потери. Но не такие значительные, чтобы эти иностранцы поднимали серьезный шум. Например, Джон О’Хаген, услышав ответ администраторши, не стал вступать с ней в спор из-за пары джинсов, а пожал плечами и ушел.

– Будьте любезны, дайте мне, пожалуйста, телефонную книгу, – сказал я этой администраторше по-русски.

– У нас телефонная книга только для служебного пользования! – был ее русский ответ.

– А мне как раз для служебного пользования. Я корреспондент японского журнала «Токио ридерз дайджест».

Администраторша посмотрела мне в глаза, потом на бирку INTERNATIONAL PRESS ASSOCIATION, которая висела на лацкане моего пиджака, потом снова мне в глаза.

– Вы что – из той же делегации?

Она сунула руку куда-то вниз, под крышку своего письменного стола, достала оттуда потрепанную телефонную книгу и, не сказав больше ни слова, швырнула ее передо мной на стойку.

В ее жесте было столько ненависти, что хватило бы на то, чтобы разнести и Токио, и Вашингтон, но, по счастью, телефонная книга оказалась привязанной к стойке толстым шнурком.

Я открыл книгу на букву «З», обнаружил там шестнадцать фамилий «Зайко», но, слава Богу, Константин Зайко был только один. Порывшись в карманах, я нашел «никель» – десять американских центов, и подумал, что еще никто, наверное, не совершал такого дикого обмена – десять американских центов на две советские копейки!

Оказалось, что в отличие от всей советской экономики советские телефоны-автоматы уже готовы к переходу на западные рельсы – автомат охотно проглотил мой «никель», и после первого же гудка я услышал в трубке женский голос:

– Здравствуйте.

Будьте добры, Костю.

– Наконец! – воскликнул голос. – С приездом! Это вы, Вадим?

– Я… – оторопел я. – А как вы узнали, что…

– Ну как же! – сказал голос.