Московский полет

 – Я же звонила вам в «Космос»! Вы получили мою записку?

– Так вы… Так вы и есть Карина? – сообразил я.

– Ну да! В какой вы гостинице? Костя приказал мне немедленно привезти вас к нему живым или мертвым. Вы как предпочитаете?

– А где он? На съемках?

– Что вы?! На каких съемках? Он в больнице, у него инфаркт.

– У Кости инфаркт? – не поверил я.

– А что вы удивляетесь, ему же сорок два года!

Господи, а ведь Косте и правда уже сорок два года. А я-то все представлял его юным киноадминистратором.

Но инфаркт! У Кости???

– В какой он больнице? – Я посмотрел на часы. Было полшестого, я вполне успевал его навестить.

– Если вы скажете мне, в какой вы гостинице, – ответила женщина, – я заеду за вами через пятнадцать минут. Вы в «Европейской»?

– Нет, в «Прибалтийской», – сказал я и усмехнулся, вспомнив свои прежние визиты в Ленинград. – В «Европейскую» меня мог устроить только Костя.

– О’кей. В «Прибалтийской» я буду через семь минут, это мне еще ближе. Ждите меня у входа, бай! – И в трубке раздались гудки отбоя.

Я с удивлением повертел трубку в руках. Судя по голосу, этой Карине не больше двадцати, а разговаривает она с той же веселой стремительностью, что и Костя. Но откуда Костя узнал, что я в СССР?

– Да очень просто! – сказала Карина. Она оказалась стройной и высокой тридцатилетней шатенкой в форме стюардессы международных линий «Аэрофлота». Ее голубой «жигуленок» был украшен импортными финтифлюшками с эмблемами-зайчиками «Плейбоя».

 – Им же там нечего делать в больнице! Вот они и смотрят телевизор с утра до ночи. А вчера днем показывали заседание нашей парламентской оппозиции в Доме кино. И вы там в вестибюле разговаривали с Ельциным. Костя, когда увидел… у него чуть второй инфаркт не случился! Ну, а дальше вы понимаете. Костя посадил меня на телефон, и я обзвонила пол-Москвы. Дело в том, что у Кости есть ваш фильм.

– Какой фильм? – спросил я рассеянно, отвлеченный воистину золотым ленинградским закатом.

Закат словно извлек из грязной советской мишуры былую, петербургскую красоту прямых и широких проспектов, царственное спокойствие Невы и зеленые просторы императорских парков. Действительно, этот город был похож на Амстердам, Париж, Рим. Или они – на него…

– Что значит «какой фильм»? – сказала Карина, лихо пролетая прямо под носом трамвая. – Ваш фильм, который вы делали с Костей. «Зима бесконечна».

– Ага, дошло! – улыбнулась она.