Московский полет

Когда мы вошли, телекамера показывала какого-то депутата, который, стоя посреди зала, кричал:

– Мы обсуждаем проект закона о забастовках! Но формулировки, которые нам тут предлагают, практически исключают возможность этих забастовок! – Он переждал шум кремлевского зала и продолжил: – И это делается в то время, когда в Донбассе за десять дней забастовки не добыто и тонны угля! Вы, товарищ Шилаев, понимаете, что вы нам предлагаете? Да если мы примем ваши формулировки, то завтра вообще вспыхнет всеобщая забастовка по всей стране!

– Правильно! Точно! Будем бастовать! – азартно зашумели больные в «красном уголке».

А телекамера уже перешла с Шилаева, лидера советских государственных профсоюзов. За ним был виден президиум съезда во главе с Горбачевым. Сидя в центре президиума, Горбачев нервно постукивал белыми пальцами по красной скатерти стола.

– Но товарищи! – сказал с трибуны Шилаев. – Здесь же все наоборот! Мы просим Верховный Совет предоставить право трудовым коллективам и профсоюзным комитетам объявлять забастовки в тех случаях, когда администрация не выполняет достигнутых договоренностей.

– Где это написано? – снова крикнули ему из зала.

Тут Карина высмотрела среди больных своего мужа и окликнула его:

А когда он, еще возбужденный дебатами в Верховном Совете, вышел с нами в коридор, Карина вручила ему обе авоськи с едой, чмокнула в щеку, пожала мне руку и быстро исчезла. А Костя сказал мне:

– Дай сигаретку! Быстро!

– Нету у меня никаких сигарет! Я же не курю! – соврал я.

– Ты не куришь?! – Костя даже плюнул с досады. – Елки-палки! – И тут же продолжил с такой же восторженностью, как телережиссер Залкинд в Доме кино: – Ты видишь, что у нас делается в стране? Революция, старик! Мы еще поживем при капитализме!

– Я вижу, – произнес я.

– Да ладно, не смотри на меня так! Ну, схватил инфаркт, бывает. Я же теперь не в кино, я свой кооператив организовал – частная сеть кинотеатров, независимая от государства.

– Карина сказала, что у тебя есть наш фильм.

– Сказала-таки! Вот бабы! – огорчился Костя. – Я же хотел первым увидеть твое лицо при этой новости!

– Но каким образом, Костя? Ведь фильм смыли, я видел акт рязанской кинофабрики!

– Вадя, это же СССР. Ты забыл? Тут за бутылку водки можно сделать то, что на Западе не купишь за миллион.