Московский полет

Это правда, что каждый раз после закрытия выставки все экспонаты забирают жены членов Политбюро и министров?

– Мы про это ничего не знаем…

– Да бросьте, Тельман Хоренович! – сказал я. – Не прикидывайтесь! Мне это рассказала одна эмигрантка, в прошлом директор ювелирной фабрики и многолетняя участница этих выставок. Выставки ювелирных изделий проходят в ЦТСА каждый год, осенью. Тридцать советских ювелирных фабрик привозят сюда образцы своей лучшей продукции, чтобы получить заказы иностранных фирм. А когда контракты подписаны и иностранцы разъезжаются, выставка закрывается и тут же приезжают жены членов Политбюро и министров и почти задаром, по символическим ценам, забирают себе эти бриллиантовые кулоны, платиновые ожерелья и прочее.

А то вы не знаете об этом!

– Я вижу, у вас в эмиграции неплохие источники информации. Продолжайте, я слушаю.

– Тельман Хоренович, кто кому дает интервью?

И в этот момент раздался телефонный звонок. Гдлян снял трубку, послушал, протянул мне:

– Меня? – изумился я, лихорадочно вспоминая, кто может знать, что я сейчас нахожусь у Гдляна.

Впрочем, многие – ведь я сказал об этом визите Толстяку, Семену, Тане Колягиной…

– Господин Плоткин? – сказал в трубке мужской голос. – Добрый вечер, вас беспокоят с Центрального телевидения. Мы хотим взять у вас интервью для программы «Добрый вечер, Москва!» Если вы не возражаете, то через полчаса за вами приедет машина.

Кто откажется дать интервью московскому телевидению?

– Хорошо, – сказал я и положил трубку.

 – Предпоследний вопрос, Тельман Хоренович. Лигачев – соперник Горбачева, это всем известно, хотя сам Горбачев по этому поводу не высказывается. Но вот вы собрали на Лигачева компрометирующий материал, и, следовательно, это на руку Горбачеву. Почему же он вас не поддержал, почему разрешил КГБ отнять у вас дело? Тут мало логики или у вас шаткие доказательства.

– Мы были у Михаила Сергеевича. Он выслушал нас, но никак не прореагировал. Что это значит? На мой взгляд, это значит, что он находится под колпаком партийно-гэбэшной бюрократии и связан с нею по рукам и ногам.

То есть он – на поверхности, на трибунах, но реальная власть по-прежнему принадлежит коррумпированной партократии. Вы понимаете?

– Вы хотите сказать, что его кабинет прослушивается неким майором точно так же, как ваш? И поэтому он не мог сказать вам: «Вперед, ребята!»? Так, что ли?

– Не знаю… – усмехнулся Гдлян. – В любой политической игре бывают жертвы.