Московский полет

А потом вернулись ко мне и сказали: – Нас не касается, что вы там напишете! У него нет разрешения на съемку, а он снимает!

– Но это же не военный объект, – сказал я примиренчески, с тайной мыслью дать Игорю время смыться из гостиницы и унести пленку с моим интервью подальше от КГБ.

– Не важно! У нас инструкция! Телевидение должно заранее прислать письмо, получить разрешение, а тогда снимай сколько хочешь!

– И вообще, это валютный бар, надо за вход платить десять долларов. А вы не заплатили, а заказали водку! – упрекнул меня толстый администратор.

– Ладно, – сказал я молодым, считая, что Игорь уже уехал и теперь пора и мне уносить ноги. – Я могу идти?

– Пожалуйста, мы вас не задерживаем.

Я пошел к выходу из бара, не веря, что спасся.

Но когда я вышел (а следом за мной – трое молодых гэбистов и пожилой администратор), я вдруг увидел Игоря. Он стоял напротив выхода из бара, держа включенную камеру, и выстрелил в меня вопросом:

– Господин Плоткин, как вы прокомментируете то, что сейчас произошло?

Я оглянулся.

И за моей спиной, в пяти шагах, стояли три сотрудника госбезопасности – молодые, рослые, с развернутыми плечами. Наверняка те самые «новые молодые специалисты», которые, как сказал в АПН генерал Быков, «обновляют сейчас личный состав КГБ». Рядом с ними суетился толстый администратор бара. А прямо передо мной, на расстоянии одного метра, был объектив телекамеры, то есть вся советская аудитория. Интервью продолжалось!

И уже не думая ни о Шестом американском флоте, ни о камерах лефортовской тюряги, я вдруг с ужасом услышал, что говорю с улыбкой:

– Ох, что вам сказать? Теперь я вижу, что вернулся на родину.

Силы, о которых мы с вами говорили, – вот они. – И я даже показал на гэбистов. – Вот такие ребята, по инструкции сверху, будут провоцировать следующую шахтерскую забастовку на кровь и беспорядки! Чтобы можно было ввести военное положение и установить новую диктатуру…

Господи, что тут началось!

Гэбисты, белые от бешенства, бросились опять к Игорю, стали рвать у него из рук камеру.

А он, не выключая ее, снова бился в их железных руках, крича: «Не отдам! Убейте, не отдам!» А я причитал рядом:

– Да подождите! Подождите! Вы же сказали, что в баре нельзя снимать, а здесь же не бар! Смотрите, тут полно иностранцев, на вас смотрят! И вообще, он же не убегает, не бейте его!

– Никто его не бьет! – остыли они.