Москвичи и черкесы

Вы не делали низостей, говорите вы? Но прошу сказать мне, как назовете вы поступок свой, когда вы напали с оружием на человека безоружного? Поверьте, господин Грушницкий, жалко было бы то общество, в котором должны стоять на одной доске люди, заслужившие долголетнюю безукоризненную репутацию, с людьми без правил и нравственности, как вы. Излишне объяснять вам, что человеку почтенному, испытанному, унизительно выходить на поединок с ничтожным молокососом… это для вас непонятно? Брат мой и я, виноваты ли мы, что повстречались с вами? Подобных случаев в жизни много; следственно, гнусно то общество, которое вздумало бы осуждать брата и меня.

Адъютант призадумался и вышел безмолвно.

Скоро все разошлись.

– Какой бездельник этот Грушницкий! – сказал Николаша брату, когда они остались вдвоем.

– Это просто человек без всякого воспитания, без нравственности, – отвечал Александр. – Он составил себе идеал каких-то бессмысленных правил, которым следует: потому-то он и корчит разврат воображения и необузданность страстей.

Рано на следующее утро Пустогородовы послали на станцию за лошадьми. Человек их возвратился с ответом, что не приказано давать им лошадей без разрешения коменданта. Братья остались, спокойно дожидаясь конца всего этого, Николаша между тем удивлялся, почему Александру вздумалось уверять полицмейстера ночью, что он занимает комнату, в которой они находились.

– Я это сделал, – отвечал Александр, – потому что предвидел неприятности и хотел тебя от них избавить. Меня здесь давно знают, следовательно, мне легче было оправдаться.

– Спасибо же тебе, Александр! – возразил Николаша, пожимая руку брата. – Надеюсь иметь случай отплатить тебе тем же.

– Не стоит благодарности; ты, верно, сделал бы то же самое на моем месте.

Слуга доложил об адъютанте Грушницком, который спрашивал Александра Петровича.

– Что ему нужно, спроси! – сказал капитан.

Адъютант прислал слугу обратно с ответом, что имеет необходимое дело и убедительно просит капитана принять его.

– Подать мне дорожный пояс с кинжалом! – молвил Пустогородов.

– Ужели ты примешь Грушницкого? – спросил Николаша.

– Нет, я выйду к нему в переднюю.

– Зачем же надеваешь кинжал?

– Кто знает, на что он способен? Видя меня вооруженного, он удержится от дерзости.