Москвичи и черкесы

– Это вы, Александр Петрович! А мне сказали, что здесь стоит ваш братец. – Немного погодя он прибавил: – Вы, верно, меня не узнаете?

Александр, посмотрев на него, вдруг вскочил со стула и бросился обнимать.

– Виноват! Не узнал вас! Господа, рекомендую вам моего старого знакомца, – сказал капитан, обратись к гостям. – Я находился у него в роте, когда был разжалован: этот добрый и благородный человек, спасибо ему, смягчал мне, сколько мог, жестокую жизнь. При нём не должно играть в преферанс; он враг всех коммерческих игр: банк – вот его любимое занятие.

Нечего делать, для своего старого ротного командира я заложу фараон, хотя ненавижу эту игру.

– Я перестал совершенно играть в банк, даже и карт не беру в руки с тех пор, как женился, – отвечал полицмейстер. – Слава богу, что вас вижу здоровым, Александр Петрович. Я знал, что вы в городе, хотел было с вами повидаться, но подумал: он теперь капитан, зачем напоминать ему неприятное время!

– Как вам не грешно! Я никогда не забуду, чем вам обязан… Хорошо, что вы более не играете: это была в вас пагубная страсть.

Помните ли, как вы меня учили, когда адъютанты начальников метали банк, ставить темные карты и раздирать их, уверяя, будто они убиты? Помните ли, как я упрямился и не хотел задаривать людей, которые в ту пору могли быть мне полезны?

– Как же, очень помню. Я всегда дивился вашему упрямству. Но я заговорился и забыл, что по делу к вам приехал: у вас в комнате слышали выстрел, и с вечера, сказывают, играли в карты.

– Точно. Вот господин Грушницкий… (адъютант смутился, Александр нарочно кашлянул) взял братнин пистолет и, рассматривая его, задел как-то курок; пистолет выстрелил. В карты мы действительно играем с вечера, вы сами нас видите.

– Да! Вы за преферансом! Но мне наговорили, что у вас банк, что игроки между собою перессорились и в кого-то выстрелили из пистолета.

– Если б выстрелили в человека, можно ли в этой небольшой комнате не попасть в него? А вы сами видите, что мы все целы.

– Разумеется. Да как бы мне, Александр Петрович, переговорить с вами несколько слов?

– Сделайте милость! – отвечал капитан и повел его в свою комнату. Они сели.

– Я знаю, Александр Петрович, что у вас играли в банк, – тихо сказал полицмейстер, – что Грушницкий в вас выстрелил; но жалобы нет, банка я не застал: стало быть, все кончено.