Москвичи и черкесы

– Прибери скорее свои карты да понтерки; спрячь все это в мою комнату, хоть в печку, – сказал Александр брату; потом, обращаясь к гостям, прибавил: – А мы с вами, господа сядемте в преферанс; другие притворятся, будто держат пари. Исписывайте стол как можно более. Вы, господин Грушницкий, извольте положить кинжал, иначе, ни мало не прикрывая, я выставлю перед полицией ваше поведение во всей его гнусности; в этом даю вам честное слово.

Грушницкий медленно встал, положил кинжал, взял шапку и хотел уйти.

– Нет, теперь не извольте выходить, – молвил Александр, – иначе полиция будет вправе иметь подозрение; надо, чтобы она застала здесь всех, как будто ничего не было.

– Вы разве впустите полицию сюда? – спросил адъютант.

– Как же не впустить после такого шума и пистолетного выстрела ночью, в гостинице?

Стол меж тем привели в порядок; все уселись кругом. Четверо притворялись, будто играют в преферанс, другие держали мнимые заклады, все шло хорошо. Один Грушницкий ходил быстрыми шагами вдоль комнаты.

– Нет, господин Николай Петрович, – сказал он, – я вам этого не подарю никогда; завтра же с вами стреляюсь, не то…

– Я вас прошу, господин Грушницкий, – прервал Александр, – оставить это; право, теперь не время…

– Ни теперь, ни когда-либо не оставлю! – произнес гневно адъютант, ободряясь тем, что его просят. – Завтра же утром стреляюсь с вашим братом насмерть: один пистолет заряженный, другой нет. Если ваш брат откажется от поединка, то, где бы я с ним ни встретился, или убью его как негодяя, или надаю пощечин; заверяю вас в том моим честным словом!

Едва Грушницкий вымолвил эти угрозы, как слуга, вышедший из комнаты, занимаемой Александром, сказал вполголоса капитану:

– Полицмейстер стоит здесь, в передней; не велел о себе докладывать; а на дворе обход.

– Хорошо! Ступай к себе в те же двери, откуда пришел, – отвечал Александр. Немного погодя он закричал:

Слуга явился из прихожей.

– Кто там? – спросил капитан.

– Не знаю-с, какой-то офицер.

– Спроси же, кто он и кого ему нужно?

Слуга пошел и тотчас возвратился с ответом:

– Это полицмейстер; спрашивает постояльца здешнего номера.

– Так проси же его сюда.

Низенький толстый офицер вошел в комнату; в его чертах выражалась простота, подернутая, однако, некоторою хитростью. Он вежливо поклонился всем и сказал:

– Позвольте узнать, кто занимает этот номер?

– Я. Что вам угодно? – спросил капитан Пустогородов, продолжая смотреть в карты.