Москвичи и черкесы

Остается поединок, на который господин адъютант вас вызывал: я сам это слышал, своими ушами; прошу не пенять, если я доведу об его вызове до сведения коменданта; во-первых – по обязанности своей, тем более что мне же приказано смотреть, чтобы он не наделал каких-либо проказ; во-вторых, я хочу избавить вас от последствий, неразлучных с поединком; а потому и прошу дать мне подписку, что вы не выйдете по его вызову – это необходимо. В противном случае я вынужден буду оставить здесь полицию, а сам ехать тотчас же уведомить обо всем коменданта.

Напрасно уверял его Александр, что между ним и адъютантом не было и помина о поединке. Полицмейстер требовал подписки. Капитан должен был исполнить его желание, хотя и не сознавался, что между ним и Грушницким были неприятные объяснения.

Полицмейстер уехал. Александр возвратился в комнату брата.

– Ну, Пустогородов, не угодно ли вам выбрать секунданта? – сказал Грушницкий, взяв в руки шапку, – я вас ожидаю завтра в семь часов утра, в лесу у четвертой версты по Московскому тракту.

– Которого не будет! – отвечал Александр.

– Позвольте вас спросить, почему? – возразил адъютант.

– Потому что, во-первых, это было бы сумасшествием с моей стороны с вами стреляться; а во-вторых, вы уже в меня выстрелили.

– Я не вас вызываю, а брата вашего! Но если вы это принимаете на свой счет, тем лучше. Извольте мне объяснить, почему драться со мною было бы сумасшествием с вашей стороны, а?

Тут Грушницкий, сжав кулак и грозя им, сделал несколько шагов к капитану.

– Стой тут и ни шагу вперед! – возразил Александр, вскакивая в бешенстве со стула. – Еще полшага, и все для тебя кончено!

Грушницкий остановился. Капитан, пришедши в себя, хладнокровно прибавил:

– Я с вами стреляться не буду, чтобы не запятнать своей доброй славы; вы не стоите, чтобы я имел с вами дело!

– Помилуйте! В чем можете меня упрекать? Я такой же офицер, как и вы, принят везде, где и вы, никогда не воровал, подлостей не делал; какие же ваши преимущества?

– Вот они: целой жизнью испытаний я заслужил доброе имя, которым теперь пользуюсь; а вы молоды, офицером с недавнего времени, без заслуг, без правил, и к тому уже успели дать о себе самое невыгодное понятие обществу, где приняты лишь по эполетам, а более из уважения к вашему начальнику.