Москвичи и черкесы

 – Ведь издалека для сражения приехал… хотелось бы невредимым домой возвратиться…

– Откуда взялась такая примета? – спросил майор Лев. – Почему именно тринадцать – зловещее число?

– Это взято из Тайной вечери, – отвечал князь Галицкий. – Спаситель был тринадцатый.

– Ну, я ручаюсь, что среди нас нет спасителя… Иуда-то есть! – сказал майор Лев, поглядывая значительно на Янкель-Пашу.

Все захохотали, кроме полковника Янкель-Паши, который еще более смутился.

Александр, ожидая, что полковник, служивший предметом довольно непозволительных шуток, наконец, выйдет из себя, и желая отклонить могущую быть ссору, спросил у князя Галицкого:

– Что, князь, в прошлую экспедицию вы делали много набегов из отряда?

– Нет! Отрядный начальник не удостаивал меня поручения летучих отрядов; он выбирал для этого по породе; потому-то ему и утопили два казачьих орудия с лошадьми, так что сами люди с трудом могли спастись.

– Да во всем отряде, ваше сиятельство, не было лица знатнее вас породою, – заметил Янкель-Паша, стараясь скрыть свое негодование.

– Не спорю, что род мой почетен, – возразил князь довольно хладнокровно, – но у нас был человек, которого воинственные предки несравненно древнее моего родоначальника.

– Какие предки? – спросил майор Лев с любопытством.

– Что за вопросы делаете вы, майор? Разумеется Маккавеи, герои древних израильтян, предки нынешних евреев.

Все опять захохотали. Янкель-Паша побледнел. Александр ожидал вспышки; но, к счастью, толстый, огромного роста, широкоплечий комиссионер вкатился в комнату и прямо подошел к разгневанному Янкель-Паше.

– Полковник! – сказал он. – Сейчас я узнал о вашем приезде и поспешил засвидетельствовать вам свое почтение; кстати, пришел переговорить и о нужном дельце.

Янкель-Паша вскочил со стула, одним прыжком повис на шее огромного комиссионера, обвил его руками и, целуя, говорил:

– Мамочка! Душечка! Ангелочек! Здоров ли? Спасибо, не забыл своего искреннего друга!

Они вышли вместе в другую комнату, спросив в один голос шампанского.

Оставшиеся за столом разговаривали между собою. Пустогородову рассказывали что-то вполголоса о Янкель-Паше; но рассказ был прерван подошедшим к князю Галицкому адъютантом, неуклюжим, толстым, неопрятным человечком, который сказал:

– Смею доложить вашему сиятельству, что моя супруга в большой претензии на вас: вчера у моего генерала за обедом, доведя ее превосходительство до стола, вы сели рядом с ней, так что моя супруга должна была сесть ниже.