Москвичи и черкесы

Рассмотрев его ближе, вы увидели бы, как несоразмерно коротко обстрижены его виски. Тут, конечно, вам пришло бы на ум, что недавно еще, озлобленно покидая веру отцов, он в бешенстве отрезал себе пейсики донага. Полковник в пылу восторга говорил своим слушателям:

– Мост через Кубань, какая смелая, гигантская идея! Это неслыханное дело! И как исполнено! Как изящно! Я непременно сниму модель и отправлю в Академию художеств. – Проглотив несколько кусков бифштекса, он закричал: – Эй! Человек, подай шампанского! – Потом, обратясь к слушателям своим, сказал: – Господа, покутите! Как приятно свидеться с товарищами, встретить людей! Как трудно их находить!.

. – Тут он вздохнул и, переваливаясь на стул, ударил себя в лоб и промолвил: – Как часто я ошибался!..

В эту минуту, увидев капитана Пустогородова, он вскочил с места и бросился к нему на шею со словами:

– Ах! Здравствуй, мамочка! Душечка! Ангелочек!

– Полковник Янкель-Паша, имею честь кланяться! – отвечал холодно Александр. – Давно ли здесь? Я слышал, после прошлогодней экспедиции вы ездили в Россию?

– Я сегодня только возвратился, – отвечал полковник с важностью.

 – Да, я делал прошлый год экспедицию, но люди везде злы и завистливы, везде стараются унизить достоинства ближнего! – Тут он опять вздохнул. – Я ездил в отпуск, намерен пробыть здесь с неделю, потом поеду в Тифлис, посмотрю там из приема отца-командира, стоит ли жить на свете. Если увижу, что время пришло мне кончить земное поприще, подумаю и изберу одно из трех: или оросить своею кровью закубанские богатые поляны, или своим прахом оплодотворить лабинские золотые нивы, либо разбить свой безотрадный остов о дикие скалы негостеприимного черкеса.

Произнеся эти слова трагическим голосом, Янкель-Паша умолк и, один за другим, проглотил еще два стакана шампанского. Как за столом он уже отправил в желудок много вина, то шампанское тотчас подействовало: красный нос его принял багрово-синий цвет. Немного погодя он опять обратился к Пустогородову:

– Когда вы вошли, мамочка, я рассказывал о превосходном мосте на Кубани в Прочном Окопе: не правда ли, что это преизящное творение человеческого искусства?

– То есть было, – отвечал капитал.

– Как? – спросил полковник с удивлением.

– Да, месяца два тому назад его совершенно снесло, – отвечал Александр.

В это мгновение вошли трое в столовую: высокий, толстый, видный собою полковник, низенький майор с большими рыжими бакенбардами и офицер, которого Александр назвал бильярдным героем.