Москвичи и черкесы

Когда войдете в номер, который вам показали, вы поворчите, побраните и… и… совершенно невольно прикажете людям своим выносить вещи из экипажей. Это самое случилось с братьями, приехавшими в начале первого часа пополудни. Большие номера у Савельевской галереи все были заняты: поэтому они должны были довольствоваться одним из худших. Съезд был очень велик, приезжие ожидали экспедиции, отъезжающие – того, чтобы вновь командированные все съехались, дабы не иметь задержек в лошадях по дороге.

Братья Пустогородовы пошли к обеду за общий стол.

Проходя мимо бильярдной, Александр остановился на минуту поздороваться с одним офицером в огромных бакенбардах, который с большим вниманием играл на бильярде.

– Здравствуй, мой бильярдный герой!

– Ах! Пустогородов, здорово! Какова твоя рана? Что, наконец, подстрелили и тебя?

– Подстрелили, да плохо: ничтожная рана.

Тут офицер зашевелил губами, хотел что-то сказать, но с нетерпением обратился к маркеру, полусонному мальчику, который ошибся в счете. Многие из присутствующих держали пари за играющих; все вмешались в спор; шум поднялся большой.

Капитан пошел далее. Едва переступил он за порог другой комнаты, как его встретил маленький смуглый человечек, тоже с огромными черными бакенбардами. Он стоял прислонясь спиною к печке, с сигарою во рту и с руками в карманах.

– Александр Петрович! Мое почтение! – сказал он нашему приезжему.

– Здравствуй, Неотаки! – отвечал Пустогородов. – А! Поздравляю тебя с медалью! – прибавил Александр, заметив на его шее золотую медаль на аннинской ленте.

– Вы в первый раз видите его с медалью?.. Стало быть, не знаете прекрасной надписи на другой стороне? – молвил низенький гусарский офицер, бывший тут.

– Нет, не знаю! – отвечал Александр.

– Да полноте, пожалуйста! Что вам за охота!.. – сказал Неотаки, отворачиваясь и вынимая сигару изо рта.

Пустогородов улыбнулся. Неотаки вывернулся от гусара и убежал, ворча что-то сквозь зубы.

Братья подошли к столу и спросили обедать.

Тут сидело несколько довольно обыкновенных фигур в военных мундирах.

Они слушали рассказ кавалерийского полковника, с огромным орденом Льва и Солнца, привешенным на шее. По красному и опухшему лицу его нельзя было не заметить, что он усердный поклонник Вакха: черные бакенбарды, огромные растрепанные усы, прическа, а всего более черты и выражение лица заставляли бы вас заключить, что он принадлежит к грязному племени пейсиконосцев, если бы вы были и самым плохим знатоком породы в человеке.