Мост через огненную реку

А у города? Сколько горожан погибло в огне, затоптано толпой, задохнулось в дыму?

Возвращаясь в очередной раз к башне, служившей командным пунктом, Гровер едва не наступил на человека, сидевшего на нижней ступеньке лестницы, устало прислонясь к стене. Явно побывавший внизу, он был одет в то, что, по-видимому, прошлым вечером было нарядным камзолом, на ногах – совершенно неподходящие сапоги тонкой кожи, лицо черное от копоти. Голова покрыта размотанным платком – развязал, а снимать не стал. Споткнувшись об него, Гровер сначала выругался, потом извинился, потом всмотрелся и радостно обнял чумазого оборванца.

– Тони! Живой! Я тебя обыскался. Думал: все, погиб…

– Еще успею погибнуть! – мрачно ответил Энтони.

– Какие там шутки! – вскинулся Бейсингем. – Вы на стене давно были?

– Все время там торчу, – поморщился комендант.

– Может, еще раз сходим? Пойдемте! Флори, покажите генералу то, что сейчас показывали мне…

Еще один человек, такой же оборванный и чумазый, как и Бейсингем, первым двинулся по лестнице, генералы пошли следом.

– Видите – слева, внизу, квартал, где нет дыма? – вытянул руку тот, кого Энтони назвал Флори.

– Знаю, – пожал плечами Гровер.

– Обратите внимание: ветер меняется…

– И что? – спросил комендант и осекся. Понял.

Несгоревший квартал примыкал сзади к монастырю Святого Ульриха. В том, что монастырь уцелел, собственно говоря, ничего необычного не было. Перед ним, с той стороны, где начался пожар, лежала Прачечная слобода, между слободой и монастырем – большая вымощенная камнем площадь с проточным бассейном, соединенным крытым водотоком с рекой.

Еще один водоток, поменьше, проходил через монастырский двор. Имея сколько угодно воды, отделенные от пожара площадью, монахи и жители легко отстояли монастырь от огня. А поскольку ветер дул немного вкось, от края города к центру, то и квартал за ним тоже уцелел, хоть и был застроен мещанскими домами, и лишь значительно выше пожар снова вступил в свои права.

Это был тот самый монастырь, перед которым Святой Уль-рих совершил свое самое известное чудо – во время страшного пожара сто пятьдесят лет назад он провел по земле черту, перед которой огонь остановился.

Ни одна головешка ее не пересекла. Монастырь, осененный таким чудом, наверняка был до отказа полон народом. Там должно находиться несколько тысяч человек. Огонь и вправду обошел их, и теперь они могли ничего не опасаться, но только в одном случае – если не переменится ветер. А ветер менялся, он еще слабо, но уже определенно дул с реки.