Мост через огненную реку

Если он окрепнет, то погонит пламя на уцелевшие кварталы, сзади вплотную примыкавшие к монастырю, отгороженному всего лишь невысокой стеной из трогарского мрамора.

Если бы собор был каменным, то у укрывавшихся там людей все равно оставались бы шансы уцелеть. Но восемьдесят лет назад, когда старая, помнившая Святого Ульриха церковь окончательно обветшала, благочестивый король Хэлдар приказал возвести на этом месте точную, лишь в полтора раза увеличенную копию прежнего деревянного храма. Как его ни отговаривали, король настоял на своем.

И теперь спасавшиеся в монастыре были обречены. Бежать им некуда – огненный ураган утих, но город будет гореть еще не один час, и о том, чтобы пройти по нему с женщинами и детьми, нечего и думать. Возможно, кто-то спасется на площади, если бассейн по-прежнему полон – а если нет? В любом случае это выход для нескольких сотен, но не тысяч.

– Может быть, дождь успеет раньше огня, – задумчиво промолвил пожарный. – Но это еще как сказать… Он придет тем раньше, чем сильнее будет ветер.

Вот уж точно, правы церковники, не искушай Господа. Религиозный порыв короля Хэлдара загнал подданных его правнука в ловушку, из которой не было выхода. Или все же выход есть?

«Еще успею погибнуть!» – внезапно вспомнил Гровер, и у него потемнело в глазах.

– Тони, что ты задумал? – спросил он.

– Флори говорит, что, может быть, удастся отстоять монастырь. Шанс есть, хотя и небольшой. Народу там много. Мы возьмем стражников – естественно, добровольцев, возьмем пожарный обоз и пойдем туда.

На месте посмотрим, что можно сделать – или людей вывести, или не дать церкви загореться. А может быть, и то, и другое.

– Ты безумец! – погасшим голосом сказал комендант, понимая, что отговаривать Энтони бесполезно.

– Я солдат, – пожал плечами Бейсингем. – Вы же меня сами учили…

Через пятнадцать минут комендант, на шаг позади Бейсингема, стоял перед строем стражников. Энтони коротко рассказал солдатам, что происходит.

– Я сейчас иду в монастырь, – при этих словах он усмехнулся, представив лицо Рене.

Каламбур вышел отменным. – С собой зову только добровольцев. Я хочу, чтобы вы понимали: скорее всего, мы идем на смерть. Но там тысячи людей, там… – он запнулся на мгновение и твердо продолжил: – Там наши святыни. Так что погибшие попадут прямо в рай, без всяких судов и испытаний, это тоже учтите. В общем-то, я все сказал. Да, еще: раненых, очень уставших и обремененных семьями прошу не проявлять героизма. Все.