Мост через огненную реку

Только ты, может быть, сумеешь…»

И снова: «Будь осторожен, Тони. Если ты не будешь осторожен, мы оба окажемся в аду… Будь осторожен…»

Под утро безумие Бейсингема приняло опасный характер. Шелестящий голос прошептал: «Сними кольцо».

Король так и лежал в гробу с перстнем, символом королевской власти. Руки у Леона были большими, пальцы крупными, и он уже много лет не мог снять вросший в плоть перстень, а рубить палец мертвецу ни у кого рука не поднималась. Да и зачем? Достоинством фамильного кольца Трогаров была разве что его древность, его легко можно было восстановить, чуть-чуть изменив печать, чтобы никакие гробокопатели не могли потом воспользоваться подлинным королевским знаком.

Энтони тряхнул головой и продолжал сидеть, а голос все повторял и повторял: «Сними кольцо! Сними…»

«Ну ладно! – сказал он, наконец. – Замучил ты меня. Ладно, попробую…»

Он взял мертвую руку, потянул перстень… и тот неожиданно легко соскользнул. Энтони вспомнил, что тело человека после смерти вроде бы меняется, вытягивается… а может, и нет… как бы то ни было, в его руке лежал знак Трогаров – золотой ободок с вырезанным из золотистого камня вепрем.

Он повернул руку Леона так, чтобы отсутствие кольца не бросалось в глаза.

– Отдам в Совет Лордов, – решил он.

«Нет! – голос впервые проявил какие-то чувства. – Не смей! Сбереги его… И будь осторожен, прошу тебя…»

Наутро Элизабет сказала, что с таким лицом не выпустит его из дворца, и Бейсингем впервые в жизни позволил осквернить себя притираниями и румянами – задерживаться у королевы он не хотел.

Ни в какую. Дух мертвого короля еще оставался во дворце, и хотя Энтони полагал, что едва ли он навестит спальню королевы, все же сама мысль задержаться там ему претила, что он и высказал Элизабет со всей прямотой.

– Ну что ж, – сказала та. – Позову конюха.

– Не возражаю, – ответил Бейсингем.

Это была их первая ссора. Элизабет стала какой-то другой. В ней появилась холодная властность, которой раньше не было. Впрочем, этим Энтони было не напугать.

Из дворца он отправился к Рене. Маркиз покачал головой и приказал принести мокрое полотенце.

– Снимай краску. Все равно я тебя домой сегодня не отпущу.

После завтрака, когда рядом не было слуг, Бейсингем тихонько спросил Рене:

– Ты можешь спрятать одну вещь, не спрашивая, что это такое?

– Пойдем, – кивнул тот.

Они прошли в домовую церковь. Там, как и везде в доме, было чисто, убрано, лампады полны масла. Энтони удивленно взглянул на друга.