Мост через огненную реку

Что же получается? Получается у нас ерунда…

– А если его хотели попугать, а он заупрямился? И она заупрямилась?

Положительно, иной раз Барбара высказывает очень здравые мысли!

– Но если так… Если так, то получается, что Красавчик сдался – иначе бы он не вышел. Но тогда почему он сейчас не во дворце, а у меня? Нет, как ни поворачивай, ничего связного у нас не выходит…

– Может, завтра сам чего расскажет?

– С какой стати? – пожала плечами Эстер. – Кто я ему? Но в одном ты права: утро вечера мудренее…

«Сука! – добавила герцогиня про себя.

 – Венценосная сука!»

…В полдень Эстер послала Барбару в комнату на третьем этаже, затопить камин. Та вернулась и сообщила, что гость до сих пор спит. Водки выпил около стакана: это Красавчику, да еще такому замученному – как Конраду Гальдорфу бутылка. В час дня Эстер отправилась на третий этаж сама, подложить дров.

Энтони Бейсингем не спал, но и вставать не собирался, а отрешенно смотрел в окно, за которым снова начинался дождь – вчерашнее прояснение было не более чем прояснением.

Выглядел он неплохо, даже легкий румянец появился. Широкий рукав рубашки сполз к локтю, обнажив небольшой, но глубокий ожог – впрочем, руку, хотя и исхудалую, однако все еще мощную и изысканную, он совершенно не портил.

– Вы странный гибрид, Бейсингем, – изрекла герцогиня, наклоняясь к камину. – У вас достаточно тяжелая мускулатура, при этом тонкая кость и маленькие руки и ноги. Хотела бы я знать, как вы этого добиваетесь.

Бейсингем пожал плечами и безразлично отозвался:

– Гимнастика.

Гири. Фехтование на старых мечах.

Так. Первая попытка расшевелить Красавчика провалилась. А ведь раньше стоило лишь мимоходом поинтересоваться чем-то, относящимся к внешности – одеждой, драгоценностями, умением танцевать, – и оставалось только слушать, да так, что слова не вставишь. А сейчас он, едва проронив несколько слов, замолчал, лишь смотрел теперь не в окно, поскольку это было бы невежливо, а на руки Эстер, орудовавшие кочергой.

– Не спешите вставать, – сказала, выпрямляясь, герцогиня, хотя Энтони явно не думал подниматься.

 – Сейчас принесут завтрак, позавтракаете в постели.

Через несколько минут в приоткрывшуюся дверь протиснулась Барбара с подносом. Служанка помогла Бейсингему утвердить поднос на коленях и удалилась. Красавчик есть не торопился, взял двумя пальцами вареное яйцо и поворачивал, любуясь его формой и игрой света на белой скорлупе. Эстер ждала от него очередной философской сентенции, но Бейсингем заговорил о другом.