Мост через огненную реку

Дождь называют слезами неба… Поплачь, Бейсингем, поплачь! Теперь можно, хоть залейся слезами. Там было нельзя, там надо было держаться, любой ценой, а теперь плачь, пожалуйста! Но не хочется. Ничего не хочется…

– Давайте-ка ноги сюда, сударь, – пробился к нему голос Барбары.

– На ужин поджарить! – фыркнула старуха. – Изрезаны все, надо же смотреть, куда идете…

Да, прислуга у Эстер груба, как и она сама. Но ведь возится же с ним. Как приятно, когда с тобой возятся, укладывают спать, кладут к ногам грелку с горячими кирпичами…

– Давайте-ка ноги к теплу, сударь… А то пробегали по холоду.

Вот и хорошо. Принести вам что-нибудь?

А спать совсем не хочется. То глаза закрывались сами собой и мысли путались, а теперь голова ясная-ясная. Сейчас она уйдет, и снова начнутся мысли… Сказать, чтоб не уходила? Глупости, еще не хватало. Что же делать?

– Ну так что принести?

Бейсингем поднял голову от подушки и выдохнул:

…Эстер сидела в кухне за столом и ела, уставившись прямо перед собой.

Барбара подошла, стала рядом. Хозяйка махнула ей – садись, мол, кивнула на бутыль с вином. Условности между герцогиней и ее доверенной служанкой существовали только при посторонних.

– Ну что? – спросила герцогиня.

– Он вам нравится? – меланхолично поинтересовалась служанка.

– Я думала, ты умнее. Мы встретились случайно – не оставлять же его было на улице. Что с ним?

– Ничего особо страшного. Худой только очень, все ребра наружу, да на ходу качается. Пока на третий этаж взобрался, два раза отдыхал.

А так чистенький, как младенчик, ни синяков, ни ран. Только на руке ожог, глубокий – похоже, что лекарский. И ноги поранены, но это, должно быть, уже потом… Наверное, его и вправду попугать хотели.

Старая служанка была в курсе всего, что происходило во дворце: надо же Эстер с кем-то делиться своими наблюдениями и с кем-то советоваться.

– Попугать? – пожала плечами герцогиня. – Пугают не так. Полтора месяца в дворянской камере с видом на крепостную стену и хорошей кормежкой – это я понимаю.

Или неделю в подвале. Недели вполне достаточно, чтобы человек понял, кто главнее. Тем более Красавчик – он парень покладистый и легкомысленный. Такими оттуда выходят, когда за дело берутся всерьез – но тогда почему его не пытали? Хотя бы пару раз раскаленным железом должны были приложить, без этого никак, если он упорствовал.

– А если не упорствовал? – предположила Барбара.

– Тогда бы его не выпустили.