Мост через огненную реку

Если он будет в силах возглавить кампанию, я, естественно, не стану настаивать на своем участии… но пока мне очень хотелось бы остаться… – и он взглянул на Элизабет несколько смущенно, но так, что превратно понять его было просто невозможно.

Силы возвращались медленно, однако Энтони торопился. Приняв решение, он не мог ждать – так уж устроены быки. Уже на следующий день после их военного совета он попробовал встать, и хотя ноги подгибались, а колени дрожали, сумел дойти до камина. Через полторы недели он уверенно ходил по комнатам, благо теперь не надо было скрываться, после чего решил, что ждать больше нечего, и попросил Теодора передать королеве, что готов присягнуть ей в любой день, когда Ее Величеству будет угодно.

– Завтра! – вернувшись, сказал Теодор.

Вот мосты и сожжены. Отступать некуда.

Всю ночь Энтони не мог заснуть. Оказалось, ему вовсе не надо упражняться в науке страха. Страх пришел сам собой – холодный, тяжелый, обессиливающий, оставалось лишь дать ему волю. Это было непривычно и неприятно, но удалось.

Он лежал и вспоминал Тейн, и думал, думал… Если он ошибется… если ошибется, то снова окажется у них в руках, и теперь уже так легко не выкрутится. Одно дело – вспыльчивый любовник, и совсем другое – враг. Врага Бетти не выпустит. И снова он заставлял себя вспоминать Тейн, во всех невыносимых и унижающих подробностях…

Утром герцогиня, взглянув на него, покачала головой и велела дать укрепляющего лекарства.

– Рановато вы собрались… – вздохнула она. – Ну, да о чем теперь говорить…

Нет, он явно переоценил свои силы, герцогиня была права.

Дорога до дворца забрала их почти полностью. В приемной комнате Энтони по привычке посмотрел на себя в зеркало – он всегда гляделся в него, прежде чем подняться по лестнице. Волшебное стекло отразило неузнаваемого человека: тощий – в две трети прежнего, не больше – худое бледное лицо, ввалившиеся щеки, темные круги под запавшими глазами… Да уж, воистину Красавчик… но, может, так и лучше? Эффектнее, это уж точно! Вот только не упасть бы в обморок в тронном зале – какая пошлость…

Но силы в самом деле кончались.

От двери к трону он шел как в тумане. Прав был Гален – несмотря на сотни свечей, казалось, что во дворце темно. А когда он преклонил колено, шум в ушах на несколько мгновений заглушил все.

– Генерал! – склонился к нему полковник комендатуры. – Намерены ли вы принести присягу Ее Величеству?

– Конечно! – привычно тряхнул он головой, и зря – шум усилился, зал вокруг начал медленно кружиться.