Мост через огненную реку

 – Спасибо венценосной, еще один день я бы уж точно не выдержал…»

– Ну как? Хорош? – нетерпеливо спросила Элизабет.

– Отвратителен! – с чувством проговорил Энтони. – Благодарю вас, Ваше Величество, за то, что вытащили меня из этой смрадной ямы. Вам нет нужды удалять Себастьяна, я к нему больше ни ногой, клянусь! Прикажите оставить хотя бы бутылку вина…

– Маршал! – снова обдав его холодом, проговорила Элизабет. – Вы уронили себя. Подобный проступок требует наказания. Так что вина вы не получите. И имейте в виду, на случай, если захотите утолить жажду в каком-нибудь трактире: маршал Трогармарка не может шляться по кабакам и оставаться маршалом.

Ему вообще не следует показываться где бы то ни было в таком виде…

Окатив его этой тирадой, Элизабет повернулась и, не глядя на Энтони, вышла.

…Как бы то ни было, еще один день он выиграл.

…Решение пришло внезапно. Когда Энтони среди ночи, попытавшись утолить неутолимую жажду очередным стаканом воды, метался на измятой постели, откуда-то из глубины памяти вдруг выплыло: «И следи, чтобы он не носил чужих знаков».

Вот что может помочь! Он мало знал о своих новых хозяевах, но одно несомненно: солнце для них своим быть не могло. А кто может запретить ему носить солнце?

Следующая порция мыслей была уже более трезвой. Нательного знака не увидит даже Бетти, а ведь ему нужно предъявить причину того, почему перстень не действует, на всеобщее обозрение. Он полежал еще немного и хлопнул себя по лбу с такой силой, что на мгновение даже стало легче.

Ну и дурак! У него же есть орден!

Забыв про головную боль, Энтони кинулся в будуар, где в углу, на особом столике, лежали маршальский жезл и орденская цепь, торопливо зажег свечу и…

Смутные опасения оправдались: солнце на цепи отсутствовало. Там висели только восемь королевских наград, расположенные так, словно девятой никогда и не бывало. Ну еще бы… Они же не дураки! Он прошел в кабинет, заглянул в шкафчик – сам орден находился на месте. Но ведь его носить не будешь – с какой стати? А знака нет…

Едва дождавшись утра, он отправился в город, к своему ювелиру.

Увидев на пороге лавки лорда Бейсингема собственной персоной, мастер Элиот на несколько мгновений превратился в каменную статую, но тут же засуетился, забегал по лавке, вытащил откуда-то обитое бархатом кресло, закричал, чтобы принесли вина. Подождав, пока иссякнет поток заботы, Энтони в двух словах изложил, что ему надо.

– Знак мне нужен как можно быстрее. Заплачу втрое, – закончил он.