Мост через огненную реку

– Я слушаю вас, Дамиан, – без предисловий сказал он. – Надеюсь, вы позволите называть вас настоящим именем?

– Как угодно, святой отец… Я к вам с просьбой… Выслушав Бейсингема, монах немного помолчал, подумал.

– Почему вы не хотите пойти обычным путем? – спросил он.

– Это очень долго… – ответил Энтони. – Слишком долго…

– А как скоро вам нужен знак?

– Я надеялся заказать его сегодня и получить, как только он будет готов, то есть завтра или послезавтра….

Монах снова помолчал.

– Он очень вам нужен?

– Очень! – тихо ответил Энтони.

– …вопрос жизни и смерти? – продолжил настоятель.

– Не знаю… – опустил глаза Бейсингем. Врать ему не хотелось. – Может быть, и так. А может, нет…

– Подождите немножко… – сказал Максимилиан и вышел.

Вернулся он через несколько минут, держа в руке маленький футляр.

– Возьмите, – монах положил бархатную коробочку на столик перед Бейсингемом.

Энтони открыл футляр – внутри был знак ордена Солнца.

– Но… откуда у вас… святой отец?!

– Это мой собственный знак. А что вас удивляет? У меня тоже есть орден Солнца. Монахи орденских знаков не носят, так что он мне не нужен. А если понадобится, я легко достану себе новый. Берите, Дамиан.

Энтони взял было коробочку, потом передумал, снял цепь и сразу повесил на нее маленькую золотую двенадцатилучевую звезду с вделанными в острия лучей крохотными рубинами и бриллиантами, поместив ее внизу, рядом с маршальским знаком.

– Благодарю вас, святой отец. Вы не представляете, как вы меня выручили.

Настоятель тоже встал, поднял было руку благословить, но передумал и лишь сказал:

– Не знаю, чем вы заняты, Дамиан, но, судя по тому, что вам понадобилось солнце… Если будет нужда, вы всегда можете прийти сюда, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь.

Энтони открыл было рот, но смолчал.

– …даже если вы в Него и не верите! – закончил настоятель.

Энтони сам от себя не ожидал такой звериной хитрости. Он приказал перенести маленький резной столик, на котором держал орденскую цепь и жезл, к себе в спальную комнату и поставить так, чтобы, чуть приподняв голову от подушки, можно было его увидеть. На тот же столик он выкладывал приготовленные на утро драгоценности.