Мост через огненную реку

Энтони кинул быстрый взгляд на стакан и непроизвольно коснулся цепи…

– Да не бойтесь вы за свои побрякушки! – нетерпеливо сказала Сана. – Этой ночью сюда никто не войдет. Или, если хотите, я могу забрать их с собой. Когда проснетесь, получите свое драгоценное солнце нетронутым и неоскверненным. Пейте, герцог, если хотите, чтобы я выполнила вашу просьбу.

Пришлось подчиниться. Энтони выпил, лег в постель и сразу же провалился в темную пустоту.

Мгновение спустя он открыл глаза. В комнате стояли сумерки. Над ним склонился лакей и бережно тряс за плечо.

– Милорд, проснитесь! Леди Александра просила передать, что вы должны быть готовы к восьми часам вечера. Вода согрета, цирюльник ждет, ужин будет через час…

– Ужин? Сколько же я спал?

– Сейчас шесть часов вечера, милорд…

Энтони повел плечами, потянулся – чувствовал он себя немного скованно, ну да это после ванны пройдет, а так был на редкость свежим и отдохнувшим. Ай да средство! Надо бы иной раз просить его у Саны…

…Когда часы пробили восемь, вошла Александра Монтазьен – минута в минуту.

– Можете больше не опасаться, милорд. Я говорила с отцом, он обещал, что вашим игрушкам ничто не грозит, даже если вы будете таскать с собой мощи Святого Ульриха… В конце концов, это умные люди понимают, что всякие там символы – ничто, а в вас особого ума еще никто не заподозрил…

Энтони передернул плечами, но смолчал. Они вышли из дворца и пошли по темным улицам к городской стене: два факельщика впереди, несколько смутных теней – сзади.

– Не обращайте внимания, герцог. Это наши сторожа… – Сана взяла его под руку. – Итак, вы хотите знать, куда вы попали. Но сначала ответьте на один вопрос. Вы ведь безбожник, милорд, не так ли? Зачем вам солнце?

– Не хочу, чтобы трогали мои ордена, – нахмурился Бейсингем. – Мне этот орден не любовница подарила. В отличие от маршальского жезла, кстати – вот если он пропадет, нисколько не расстроюсь…

– А я уж думала – не обратился ли лорд Бейсингем к Создателю…

– Вы имеете что-то против?

– Это было бы некстати…

– У нас нейтралитет: он сам по себе, я сам по себе.

– Есть ли у вас мечты, герцог?

– Ну и вопрос, леди… Мечты… Когда я целый день в седле, то с утра мечтаю о дворцовом бале, днем – о какой-нибудь красотке, а к вечеру – об ужине и постели.