Мост через огненную реку

Бог – это вечные запреты, а Хозяин – это свобода…

– Вы что – верите в него? – Энтони потрясенно уставился на спутницу.

– Разве мы говорим обо мне, милорд? Мы говорим о несчастных, тупых, ограниченных людишках, которым осточертели церковные запреты. И мы даем им Хозяина и говорим, что церковники врут, исход борьбы Света и Тьмы далеко не предрешен, и есть другая церковь, которая даст им свободу делать все, что они хотят.

– А если он мечтает младенцев резать? – вырвалось у Бейсингема.

– Один дурак сказал, а вы повторяете! – поморщилась Сана.

 – Кому и зачем нужны младенцы? Это придумали монахи, записали в свои книги, и теперь, когда несколько дураков и дур хотят служить Хозяину, они режут детишек и быстро успокаиваются на костре. Мы не мешаем исполнению закона, даже если это наши люди, и не поощряем таких забав. Впрочем, большинство находит у нас удовлетворение и без всяких младенцев. А чтобы помочь самым жестоким, мы стараемся дать им работу. Кстати, одного из подобных субъектов вы знаете – это Далардье, для него первейшее удовольствие – издеваться над беззащитным живым существом. Но согласитесь, герцог, любому обществу нужны следователи и палачи. Однако таких немного. Большинство – иного сорта, их фантазия не идет дальше очень простых вещей. Да, к сожалению, когда мы стали осуществлять то, что записано в нашей книге, это оказалось далеко не так прекрасно, как нам бы хотелось. Однако и от навоза есть польза, ибо он удобряет землю, на которой растут цветы. Мы пришли, милорд. Это самый низший круг нашей церкви, круг для быдла, как простого, так и высокородного… Идемте!

Энтони вошел вслед за Саной в низкую дверь, спустился по узкой лестнице в подземелье. По виду, это был подвал купеческого дома – высокий, сводчатый, большой. По стенам горели два десятка факелов, в середине примерно столько же людей в темных балахонах, тоже с факелами в руках, отплясывали какой-то нелепый танец.

Энтони со все возрастающим недоумением следил за ними. Они плясали, что-то выкрикивали перед деревянной статуей, изображающей козла, махали факелами – удивительно, что ни один балахон не загорелся.

– Они этим занимаются уже около часа! – шепнула Сана. – Сейчас закончат, и начнется избавление от запретов.

И в самом деле, вскоре танцующие воткнули факелы на места и принялись танцевать уже без них, постепенно срывая с себя одежду.