Мост через огненную реку

А в Трогартейне или в лагерях мечтать некогда, и так есть, чем заняться…

– И ничего такого, что вы хотели бы иметь?

– Пока на трон не взошла наша ослепительная Элизабет, я имел все, что хотел. А то, чего я хочу сейчас, вы мне все равно не дадите…

– Например, удовольствие отдать сию очаровательную даму отряду пограничных стражников…

Александра остановилась и расхохоталась. Она смеялась долго, и в пляшущем свете факелов казалось то прекрасной, то отталкивающей, но все равно ведьмой.

– Я же говорила… я говорила… что с вами нельзя силой… а Бетти заупрямилась, мол, она лучше вас знает…

– Что с нее взять, – махнул рукой Энтони.

– Таким, милорд, вы мне нравитесь куда больше…

– Это благодаря вашему снотворному, леди Александра. Я наконец-то смог выспаться. Если бы вы знали, какие кошмары снятся на королевских пуховиках!

– Его нельзя применять часто, но раз в неделю, обещаю, я буду давать вам возможность отдохнуть. Это называется: дали дуракам волю. Не представляю, как вообще можно спать в этом дворце – там из каждой щели лезет магия…

– Что?! – остановился Энтони.

– Вы и в магию не верите?

– Верю, конечно… Наука о невидимых соответствиях слов и мира… так?

– Именно так. Но о магии мы еще поговорим. А пока что о том, куда вы попали. Вы счастливый человек, Бейсингем, у вас есть все, чего вы только можете захотеть. Вы свободны, над вами никого нет – ни семьи, ни общества, ни церкви…

На этот счет у Энтони было иное мнение, но высказывать его он не стал.

– Я знаю, о чем вы подумали. Но то, что происходит с вами сейчас – лишь кратковременный эпизод, не более того. И взнуздать вас оказалось потруднее, чем объездить целый табун лошадей – именно потому, что вы свободны. А теперь представьте себе какого-нибудь несчастного, который с детства скован правилами: того нельзя, другого нельзя, десять заповедей, сто восемнадцать правил этикета, – а если ему хочется чего-то неположенного? Хочется, а самому нарушить запрет страшно? И вот он живет, носом в землю, предается несбыточным мечтам, от безысходности отыгрывается на семье, соседях, на бессловесных тварях… И тут в его жизни появляемся мы…

Сана замолчала, взглянула вверх, свет факела отразился на похорошевшем лице.

– …Мы, церковь воплощенной мечты. Там, где нет ни запретов, ни заповедей, где возможно все.